— «Джефферсон Эирплейн»? — спросил мужчина, подходя и облокачиваясь на поручни рядом с ней. — «Когда правда оказывается ложью и радость в душе умирает — разве ты не хочешь кого-то полюбить?»
— В две тысячи первом году, — сказала Элизабет, — когда половина Нью-Йорка ещё дымилась, а души убитых террористами ещё витали рядом в воздухе, и весь мир замер в страхе, она вышла на сцену в парандже и сорвала её с себя. Под паранджой у неё была футболка с надписью «FUCK FEAR».
— Вы хотели бы повторить её поступок?
— Он оказался бы кстати здесь и сейчас.
— Я с вами согласен, — кивнул собеседник. — «Облик Грядущего» впечатляет, но НБп — это ещё не всё.
Элизабет улыбнулась и повернула голову. Кого-то этот мужчина ей сильно напоминал… Она мысленно запросила у коммуникатора определить его личность; его лицо очертил ярко-синий контур, но машина неверно истолковала сигнал (технология, увы, пока ещё сырая) и сообщила Элизабет, что температура воздуха — 71 градус по Фаренгейту, а влажность воздуха — 88% при атмосферном давлении 745 мм ртутного столба.
— Я услышал здесь, — сказал он, — на этом форуме, что НБп даст возможность человечеству объединиться. Что гениев на всё человечество было меньше одного процента, а теперь — будут все сто. Вы в это верите?
— Нет, — ответила Элизабет.
— Они сказали, что НБп откроет вселенную, предназначенную человеку, — продолжил он. — Но ведь вот же она.
— ?
— Вселенная, о которой они говорили, — он указал взглядом на небо. — Вот она. И, стоя на крохотной пылинке, подхваченной непонятными нам ветрами, мы видим отсветы давно погасших звёзд. Их свет доносится до нас, когда его источники уже давно иссякли, потухли и погибли.
Компьютер наконец пришёл в себя, и Элизабет получила справку о собеседнике. Им оказался вице-президент компании «Шугуан», заместитель руководителя международного космического проекта «Поход», сорок два года, НБп прошёл по специальной и засекреченной программе, имя — Нам Ен, отец — Нам Туен.
— …Превратились в бледных карликов, сжались, стали чёрными дырами. От всех этих манящих уголков безбрежных просторов Вселенной нас отделяют тысячи, десятки и сотни тысяч световых лет. А между нами и ними — космический вакуум, радиация, гравитационные аномалии, искажения времени и пространства.
Он помолчал. У него было красивое лицо и длинные, зачёсанные назад чёрные волосы. Ни грамма Европы в его лице — чистый Китай, сухой от засух Великой реки, суровый, привыкший к терпению и послушанию конфуцианский Китай, широко улыбающийся, скрывающий недоверие и презрение; преисполненный самодостаточности великий древний Китай. Коммуникатор отозвался и сообщил, что на самом деле у Нам Ена и Нам Туена корейские корни.
— Если Вселенная и правда предназначена для человека, — говорил он, — то у кого-то очень странное представление о том, что нужно человеку.
— А какое представление у вас? — спросила Элизабет.
— Я думаю, — признался он, — это будет большая удача, если мы выживем и расселимся хотя бы на планетах нашей системы.
— Думаете, у нас не получится?
— Думаете, Болезнь возможно излечить?
— Я пристрастна, Нам Ен, — сказала она. — Да, Болезнь можно излечить.
— Мой вопрос тоже имеет пристрастие, Элизабет, — отозвался он. — Меньше чем через пять месяцев я покину планету Земля.
— Вы прошли НБп для этой цели? — Элизабет уже успела прочитать справку по сотрудничеству «Шугуана» и Стивена Голда, которую ей предоставил коммуникатор.
— Я, остальные четырнадцать членов экипажа и пятнадцать наших дублёров, — сообщил он. — Нас приглашал к себе сам господин Голд.
— Каким он вам показался?
— Очень честолюбив и строит из себя затворника, — сказал Нам Ен. — Я был у него дома на Тайване. Дворец в старом китайском стиле… С драконами. Таких драконов, Элизабет, не найти и в Запретном дворце. Вы уже смотрите фотографии этого дома или только собираетесь?
— Простите, — сказала Элизабет. — Если вас это раздражает, я выключу линзу.
— Голд произвёл на меня странное впечатление. Один из самых богатых людей мира, гениальный изобретатель, вежливый в обращении… Живёт между своими особняками на трёх континентах, не даёт комментариев, не выходит за стены своих лабораторий. С его честолюбием он должен был бы стоять здесь, рядом с нами, и наслаждаться восторженными взглядами людей…
— …которых он сам сотворил, — закончила за него Элизабет. — Я даже не хочу говорить, сколько раз я пыталась встретиться с ним. Видимо, космос привлекает его гораздо больше, чем поиск лекарства от Болезни.
— Его упрямство вынудило вас пройти процедуру НБп, — сказал Нам Ен. — Это ведь правда, что пишут о вас?
— Это не единственная причина, — ответила она, — но отчасти да. Как будто не прошедший НБп человек не может высказать идею, способную заинтересовать «новых людей».
— Вы считаете, это не так?
— Человечество разделено, — ответила Элизабет. — Но граница проходит не по двум часам в кресле-капсуле.
— С точки зрения человека, который всю жизнь работает над осуществлением первой в истории пилотируемой экспедиции на спутник Юпитера, могу с вами согласиться.
— НБп не было для вас вопросом выбора?
