— Я не морпех, — сказал Алессандро.
— Так пишут, — пожал плечами тот.
«Почитайте Сеть», «посмотрите в Сети», «обратитесь к Сети»… Они сопровождали этими словами каждое своё высказывание; и Алессандро покорно включал планшет (он не нагревался, не требовал подзарядки, не вызывал напряжения в глазах, управлялся интуитивно и, кажется, умел всё, кроме полётов в космос) и погружался в бурлящие потоки информации — в разросшийся до множественной виртуальной реальности Интернет, интегрировавший в себя все сферы жизни человечества, от международной экономики до публичной политики и госуправления; разрушившая файрволы, объединившая все информационные системы, всеведущая и всезнающая Великая Необъятная Глобальная Сеть.
— Вы наелись? — спросил его врач.
— Если можно наесться тем, что мне дают, — слабо улыбнулся Алессандро. Бесцветная безвкусная каша, однако, быстро вызывала чувство пресыщения, — то да.
— Хотите сказать, в армии кормили лучше? Тридцать лет назад?
Эта постоянная присказка. Присказка, каждый раз напоминавшая Алессандро, где он оказался и сколько прошло времени, возвращавшая его из понятного обыденного мира в мир сомнений и тревог.
— Нам давали мясные консервы… — Он вспомнил, как ел перед вылетом с базы. Жадно засовывал в рот небольшие кусочки мяса, облитые горьковатым соусом, быстро разжёвывал мягкие и сразу проглатывал жёсткие, запивал тоником и в мыслях был уже над Тихим океаном, над водами Сиамского залива… и параллельно отчитывал себя за то, что написал такое краткое сообщение Беатрис. Разве он думал, что может погибнуть? Думал, и множество раз. Но разве мог он предположить?..
— Тогда уже умели полностью сохранять вкус в синтетике? — удивился врач. — Хотя, если бы вам давали синтетику, то всё равно бы не сказали.
Алессандро изобразил кивком согласие.
— Отдыхайте, — посоветовал врач. — Всё-таки вы ещё не оправились, а скоро к вам нагрянет настоящая делегация…
Алессандро решил поспать; стоило ему закрыть глаза и полностью расслабиться, как он погружался в состояние медитации, дрёмы, а затем, словно по приказу, быстро засыпал и так же быстро просыпался, когда было нужно. Алессандро не знал, связано это с обновлением организма или с НБп: врачи воспринимали это как должное, и Алессандро не задавал им вопросов. Он и так узнал много — слишком много.
Он проснулся, когда в палату вошли оба его лечащих врача и встали у изголовья кровати. За ними вошли несколько человек в джинсах и в рубашках с засученными рукавами. Скупо поздоровавшись, они сделали несколько снимков палаты, пару снимков Алессандро, а затем установили камеры — небольшие металлические шарики, зависшие в воздухе — во всех углах комнаты. Некоторые камеры поднялись к потолку, некоторые, наоборот, опустились к полу.
Затем в палату вошли двое в тёмных костюмах; Алессандро молча наблюдал за тем, как они просканировали комнату, а затем один встал у окна (впрочем, вечно закрытого), а другой — у двери.
— Служба безопасности, — шепнул Алессандро, наклонившись, рыжий врач.
Свет в палате стал ярче — глаза Алессандро мгновенно адаптировались, — на камерах зажглись красные огоньки, а охранник раскрыл дверь.
Алессандро увидел, как какой-то мужчина — он разобрал лишь силуэт — галантно пропустил даму вперёд. Та, смеясь, похлопала его по плечу. Он тоже смеялся.
Это была Элизабет Арлетт — Алессандро узнал её по фотографиям из Сети. Удивительно, но в жизни она выглядела точно так же, как на трёхмерной проекции. Высокая, с широкими плечами и статной фигурой, обтянутой серо-малиновым деловым костюмом. Она резво зашла в палату, оглядев её своими тёмно-синими глазами из-под дуг ровных широких бровей, подошла к Алессандро и протянула ему руку:
— Здравствуйте!
На голове у неё багровел нимб рыжих волос.
— Добрый день, — кивнул Алессандро, представляя себя со стороны рядом с этой женщиной. Худой, с выбритой головой и бледной кожей с тонкими обнажёнными руками без мускулов — руки видны из-под белого больничного покрывала; с вытянутой шеей, маленькими глазами с огромными синяками; с проводами, присосавшимися к его телу, к его безволосой груди, к его лбу, к его предплечьям.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она.
— Хорошо, — ответил он.
— Мы вас не утомим, — сказала она. — Простите за наше вторжение, но…
Она замолчала, из-за её спины вышел мужчина среднего роста, уверенный и обаятельный. Его лицо — зачёсанная назад волна каштановых волос, широкий лоб в морщинах, ровные скулы, тонкие губы, сосредоточенный взгляд карих, с оттенком зелёного, глаз, — могло служить иллюстрацией к лозунгу о доверии.
— Мы хотели вас увидеть, — сказал он. — Меня зовут Иоанн Касидроу, и я представляю здесь Европейское правительство.
Элизабет бросила на него косой взгляд.
— Это Элизабет Арлетт, — представил Иоанн спутницу. — Она представляет компанию, которой вы обязаны выздоровлением, «Голд Корпорейшн». Без её усилий и открытий, совершённых за последние тридцать лет, ваше выздоровление было бы невозможно.
