Минут через десять он переборол свой страх и открыл глаза. Потом аккуратно отключил коммуникатор, медленно положил его на стол, оделся и вышел из дома. Был вечер, в небе сияли звёзды, и скользкой от снега горной тропинки было не разглядеть под ногами, но Алессандро упрямо бродил несколько часов по горам, поглядывая с высоты на редкие огни деревень в долинах и на пар, поднимающийся в тёмно-синее ночное небо из невысоких каменных труб.
Шумиха после «инцидента 23 января» продолжалась около недели; заявление Комитета по контролю гласило, что «группа хакеров» подвергла атаке один из главных европейских серверов Сети и украла личные данные нескольких миллионов пользователей. Защиту взломали, но Комитет оперативно отреагировал на ситуацию и вычислил, откуда шла атака. Немедленно был создан оперативный штаб, в результате спецоперации разоблачили убежища хакеров по всему миру — задержания прошли в Дании, в Норвегии, в ЮАР и в Бразилии. Сам Мандела, согласно отчёту, скрывался в небольшом доме на севере Ирана, где и был задержан через полтора часа после атаки. Комитет гарантировал сохранность личных данных пользователей; арест Манделы даже показывали в прямом эфире — небритый мусульманин в бело-коричневом облачении с бритым черепом, он не сопротивлялся аресту и молчал, садясь в машину. Ожидалось, что суд над ним будет проходить в закрытом режиме.
Председатель Наблюдательного совета ООН Иоанн Касидроу находился в международном турне, его избирательная кампания шла полным ходом. Он похвалил «быструю реакцию» Комитета и заметил, что «ответ на террористическую атаку в очередной раз стал свидетельством высокого профессионализма и эффективности Комитета как “всемирного полицейского”».
Про то, что люди, подключённые в момент атаки к серверу, получили персональные сообщения от Манделы, на официальном уровне никто не вспоминал. Характер этих сообщений никто не прокомментировал. Разговоры шли в самой Сети — люди вспоминали, что рассказывали им цифровые клоны Манделы, и делились собственными догадками «зачем это всё было нужно». Там же высказывались сомнения, что настоящий Мандела действительно схвачен, а показанный официальными СМИ мусульманин — не подставная утка. «Человек, способный организовать такое, — писали в Сети, — явно не так прост, как нам пытаются впарить».
Алессандро и самому казалось, что за «инцидентом 23 января» стояло нечто большее, чем попытка украсть личные данные и параллельно завербовать сторонников. Часть какого-то плана, лишь видимая нам пока верхушка айсберга …
Ему позвонил Ёширо Лесли. Сперва Алессандро подумал, что это как-то связано с недавними событиями, вспомнив, что именно от него он впервые услышал о Манделе… Но Ёширо и словом не обмолвился об инциденте. Он звонил рассказать, что случилось с Каллумом.
На следующий день Алессандро уже был в Глазго.
Там было солнечно и довольно тепло, ветер с реки дул слабый и приятный. Ёширо встретил Алессандро в аэропорту и сразу повёз в полицейский участок. У него был старый «лендровер», даже без автопилота; первая машина из тех, что Алессандро видел за последние полгода, которой нужно было управлять вручную: руки на руле, ступни — на педалях.
— Не хочу покупать новую, — сказал Ёширо, — сейчас автопилот стоит во всех, даже в самых дешёвых, но я не хочу. Моя-то как раз из-за его отсутствия ценится высоко, но я не хочу её продавать.
В машине звучала музыка — саксофон, конечно же.
— Пол Дезмонд, — похвастался Ёширо. — И это не цифра, это аудио-CD! Хотя, — он прищурил свои и без того узкие глаза, — что я вам-то рассказываю. Вы лучше других знаете, что это такое.
Алессандро кивнул, и не стал объяснять Ёширо, что CD-диски к середине 20-х уже давно вышли из моды, и сам Алессандро всю сознательную жизнь пользовался только карманным плеером: сперва iPod’ом, потом загонял музыку в телефон, а перед операциями, в отличие от Громилы и остальных, предпочитал сидеть в тишине. Громила, помнится, любил слушать Моцарта и часто ругался с ребятами, которые подзуживали его на эту тему… Мол, а как же Бах? А про Сибелиуса-то вообще слышал?
Пол Дезмонд был ничего — успокаивал. Алессандро и Ёширо молчали, пока ехали в полицейский участок (на Питт-стрит, недалеко от «Хилтона», где Алессандро останавливался в прошлый раз). Алессандро очень хотелось расспросить Ёширо, что же произошло, во всех подробностях, но он сдерживался и старался не думать об этом. Порой пытался погрузиться в музыку, но лёгкий тремор в кистях и икрах предательски отвлекал.
Прямо как перед высадкой, подумал Алессандро, но только теперь он собирается встретиться лицом к лицу не с террористами, а с братом по оружию, с тем, кто прикрывал ему спину в бою, а теперь навесил на себя десять килограмм тротила и пытался взорвать местную церковь.
