Она мечтала познакомиться с Нам Туеном. По ночам, когда сон долго не приходил, вместо того чтобы вспоминать пурпурный кошмар и дом спасения «Надежда», как это бывало раньше, Элизабет воображала, каково это будет — если её, символ успеха миграционной программы, пригласят на мероприятие, где будет Нам Туен. Как её подведут к нему и познакомят с ним, как он улыбнётся ей и скажет несколько слов — у них будет буквально пару минут, и Элизабет надо заранее придумать, что сказать ему, как выразить своё восхищение и благодарность. Она перебирала один вариант за другим и никак не могла нащупать нужный, да и приглашение всё не приходило, но за прошедшие годы Элизабет научилась ждать.
Поднявшись на девяносто шестой этаж гостиницы и войдя в клуб «Девять черт», Элизабет сразу узнала Алексея — в жизни он был полнее и ниже, чем его сетевое альтер-эго, но оттого выглядел только лучше. Он сидел за барной стойкой, в самом тихом месте клуба-ресторана, и молча потягивал виноградно-банановый саке.
Завидев Элизабет, он встал, проводил её к столику возле обзорного окна, подвинул ей стул и первым делом извинился:
— Простите, Элизабет, я не знал, что здесь так громко играет музыка…
— Корейцы обожают громкую живую музыку, — заметила девушка, — вам ещё повезло, что они играют европейские мелодии.
— Здесь бывает иначе? — улыбнулся он.
— Чем меньше иностранцев в зале, тем ближе японская попса.
Они рассмеялись. У Алексея за ухом был коммуникатор последней модели, а левый глаз светился синим огоньком компьютера.
— И как же, — спросила Элизабет, — человек, который презирает виртуальную реальность, носит в глазу вживлённый экран?
— Служебная необходимость, — развёл он руками, — но он сейчас выключен.
— Вы так в этом уверены?
— Повышенная защита — другая служебная необходимость, так что не беспокойтесь, ваше настоящее лицо никто, кроме меня, не увидит.
— Оно так ужасно?
— Оно слишком прекрасно для этого мира, — сказал Алексей. — Скажу честно, я никогда не встречал такой, как вы.
— Не уверена, взаимно ли это, — в шутку потупилась Элизабет.
Они заказали еду и напитки; Алексей всё время делал ей комплименты, и Элизабет оценила их искренность.
После долгого ужина и бутылки выпитого саке, от которого у Элизабет приятно закружилась голова, Алексей предложил переместиться в его номер. Он жил в люксе на семьдесят четвёртом этаже — Элизабет согласилась не сразу и даже взяла тайм-аут для принятия решения в виде визита в дамскую комнату. Она стояла и смотрела на себя в зеркало, готовая плясать от радости. С ней никогда и никто так не обращался. Никогда и никто не высказывал ей восхищения, никто и никогда не расспрашивал о её жизни с таким интересом, и ему одному во всём мире ей хотелось рассказать правду, всю правду о себе…
Она вернулась за столик и согласилась продолжить вечер в его люксе; по дороге к выходу из клуба он вдруг остановил её, взял за руку и потянул в направлении танцпола. Они танцевали минут десять, пока Элизабет не надоело, тогда она прижалась к его руке и повела его к выходу. Она никогда не танцевала раньше и никогда раньше не испытывала желания положить голову кому-то на плечо. Всегда боролась, всегда глотала слёзы и боль, всегда отворачивалась от пурпурного цвета и верила, верила, что когда-нибудь наступит день, и её жизнь изменится…
В люксе Алексей не торопил её. Сначала он стал показывать голографические изображения своего особняка во Владивостоке: из его окон открывался роскошный вид на прибрежные леса и залив Петра Великого, входивший в состав природного заповедника. Элизабет захотела его; но когда она раздела Алексея, а он расстегнул молнию на её платье, и они оказались на перине, с ней что-то произошло.
Он не понял, что случилось: Элизабет вдруг ударила его по лицу и зарыдала, отвернулась, скатилась с кровати, свернулась на мягком ковролине и затряслась.
— Прости, прости, прости, — шептала она, — прости, только не это, извини, я не…
— Что, что случилось? — испугался он, вставая с постели и накрывая её простыней. — Не переживай, всё хорошо, что случилось?..
Она не могла ему объяснить, она захлёбывалась рыданиями. Да и что она могла сказать? Что в тот момент, когда она возбудилась и целовала его лицо, шею и грудь, когда уже сгорала от нетерпения, желая почувствовать его внутри себя… синий огонёк в его глазу, который добавлял интима, вдруг изменил свой цвет. Ей показалось, что он вдруг стал пурпурным, она услышала другой голос, и пальцы рук Алексея вдруг удлинились, и простыни оказались пурпурного цвета, и она подумала, что ОН нашёл её, что Алексей — это обман, и на самом деле за ней вернулся Пурпурный Человек…
Она ничего не объяснила, просто лежала на полу и плакала, а он сидел над ней, поглаживал по голове, по длинным спутанным волосам, и утешал. Когда Элизабет успокоилась, Алексей поднял её на руки и уложил в кровать, накрыл простынёй и — спросив, не возражает ли она, — аккуратно лёг рядом. Они тихо разговаривали до самого утра, и спустя полгода она вышла за него замуж.
