Пахло ароматическими маслами и хлоркой. Волны плескали по бортикам. На одном из шезлонгов валялись халат и полотенце.
Он услышал шлёпающую походку и опять нырнул, дотронулся ладонями до дна, попытался остаться в таком положении подольше, но не смог и всплыл на поверхность. Около шезлонгов стояла она, босая, но в джинсах и рубашке.
— Звонил Вултон, — сказала она, — он жалуется на тебя.
— Доброе утро, дорогая. — Иоанн смаргивал капли.
— У тебя тут душно. — Девушка встряхнула распущенными рыжими волосами и расстегнула пару пуговиц рубашки.
— Присоединяйся! — он плеснул в неё водой.
— Хватит баловаться! — приказала она. — Вултон говорит, ты до сих пор не одобрил обложку британского издания!
Он промолчал. Она подошла к одному из шезлонгов, взяла валяющийся там мяч для водного поло и швырнула в него. Иоанн попытался увернуться, но погрузился и хлебнул воды. С фырканьем он подплыл к бортику.
— Присоединяйся! — взмолился он, протягивая к ней руку. — «Этот Вултон мне так надоел!..»
— Что тебе мешает позвонить ему и сказать два слова? — спросила она. — Два слова, Иоанн.
— Кого-то мне это напоминает, — ухмыльнулся он. — Я ещё не посмотрел, что он прислал…
— Ну так, может, вылезешь отсюда и займёшься делом, пока я готовлю завтрак? А вообще, ты мог бы и сам приготовить, раз так рано встаёшь!
— Я обдумываю новый роман, — возразил он. — Я работаю.
— Судя по твоему взгляду, — заметила она, — он будет эротическим.
— Я не признаю другие жанры. — Он попытался схватить её за штанину. — Давай, залезай!
— Завтрак, — погрозила она пальцем. — Жду тебя на веранде через двадцать минут.
— Есть, мэм!
— И позвоните Вултону, мистер Касидроу! — крикнула она. — В следующий раз я одобрю обложку за тебя.
Иоанну совершенно не хотелось звонить Вултону, поэтому он поплавал ещё пять минут, размышляя о том, как все кому не лень пророчат конец «эпохе бумажной книги», а мистер Вултон продолжает требовать разное оформление для изданий по обе стороны Атлантики, в мягких и твёрдых обложках. Поднявшись в гардеробную, Иоанн переоделся, надиктовал сообщение для Вултона и спустился к завтраку.
В Калифорнии стояла жара, солнце ласкало кожу. Мэри сидела на открытой веранде за деревянным столом и ела арбуз. Проходя мимо, Иоанн наклонился и поцеловал её в щёку, а она заурчала и чуть не подавилась косточкой.
Иоанн выпил чашку чая, съел яичницу и сэндвич, закусил дыней и заключил:
— Ты очень плохо готовишь, рыжая.
Мэри сделала утомлённое лицо:
— На самом деле я готовлю прекрасно, но ради тебя делаю исключение.
— И я тоже тебя люблю.
— Вечером мы едем в город.
— Окей, — ответил он, приканчивая абрикосовый джем с блюдца. — Твои друзья, я помню.
— Тебе они вряд ли понравятся, — сказала она, — но выхода у тебя нет.
— Ничего не имею против… — Иоанн зачищал блюдце.
— Выхода нет! — повторила она.
— Ты поедешь на читку?
— Да.
— И что за фильм?
— А ты когда-нибудь меня слушаешь?
— А вдруг мне просто приятно слушать твой голос?
— «Лисистрата», — сказала она. — Ты знаешь такое слово?
— О, нет, откуда?
— Это ремейк Аристофана. В современных декорациях.
— И кого ты играешь? Какого-нибудь спартанца?
— Я играю ту, кто прекратит все войны.
— Ту, кто очень наивна, очевидно.
— Ту, кто прекрасна и кого вспоминают две с половиной тысячи лет спустя.
— Кто режиссёр?
— Мариша Свон. Ты её не знаешь.
— Её дебют?
— У неё три номинации на «Оскар», мышонок.
— Я за неё не голосовал.
— Ты доел?
— Да, — сказал он. — Спасибо, рыжая!
— Убирай со стола, раз ты такой вредный. — Она встала и облокотилась на стул. Её волосы воспламенились в солнечных лучах, мраморная кожа лица засияла. Она посмотрела на Иоанна своими большими зелёными глазами. — Я пойду собираться. Вернусь к пяти, и сразу поедем.
— Как скажете, мэм!
— Позвони Вултону, сэр! — скомандовала она. — И в пять будь готов!
— Непременно! — он послал ей воздушный поцелуй и подлил себе ещё чая. Ближайшие часы, подумал он, станут временем напряжённой работы. Он ошибался.
Они с Мэри жили вдвоём в её доме на Малхолланд Драйв, девушка отдала ему под кабинет небольшую комнату на втором этаже с видом на сад. Иоанн повернул рабочий стол к широким окнам и во время работы смотрел сквозь прозрачные шторы на освещённые солнцем деревья и заботливо подстриженную лужайку. По шоссе проезжали редкие машины.
Иоанн изучил присланные Вултоном обложки. Все они были слишком громкие, кричащие, будто вопили: «Купи меня! Купи!» Иоанну это не нравилось, но что он мог поделать? Эту книгу он писал урывками, во время обеденного перерыва в офисе или поздней ночью в служебной квартире в Джакарте; он сочинял её, стоя на палубе «Чжэн Хэ» и засыпая в самолёте, отправляясь на ковёр к министру в Брюссель… Иоанну так хотел увидеть её изданной, что ему было уже всё равно, будет ли красоваться на обложке космический монстр или банда ковбоев.
