После серии препирательств с издателями книга получила название «Катон Старший», и, конечно, фразой «Карфаген должен быть разрушен» Иоанн отсылал читателя в наши дни — к вторжению сильных мира сего в одну выдуманную страну с труднопроизносимым названием (имелся в виду Таиланд). Иоанн изначально планировал назвать книгу «Катон: история одной войны», но Вултон настоял на стилистической преемственности с первым романом.
«Императора Михаила» готовили к переизданию, и на новых обложках появились лица актёров, только что исполнивших роли героев книги в одноимённом фильме. Издательскую стратегию в отношении «Катона» Иоанн одобрил. «В конце концов, я не Фолкнер и не Толстой, — убеждал себя он, — и, как выяснилось, даже не Умберто Эко…»
Самое главное — «Катон», особенно его автобиографические главы, совещания политиков в XXI веке, так похожие на совещания сенаторов в Древнем Риме, раздумья главного героя, его сомнения и страхи, мысли о допустимости насилия и моральной стороне войны, — всё это появилось из раздумий Иоанна на борту «Чжэн Хэ». Его герой находил ответы в речах Катона Старшего. Сам же Иоанн ответов пока не нашёл и поэтому честно создал новый файл и на белой странице посередине экрана написал:
ИСТОРИЯ МОЕЙ ВОЙНЫ:
воспоминания Иоанна Н. Касидроу о войне в Таиланде
Эти мемуары будут неплохо продаваться, подумал он, хоть это и не очередной роман о любви, заговоре и подвигах. Иоанн не знал, подошла ли его политическая карьера к концу. Старался об этом не думать. Проработал дипломатом всего несколько лет: помогли образование, полученное в Аббертоне, талант и семейные связи, — но накануне повышения он «сбежал», как выражался его отец, и оставил дела государства тем, кто способен каждый день начинать заново.
Иоанн чувствовал, что чего-то ему не хватает. Помнил, насколько изматывающей была эта работа, но помнил и другое. Каждый день вспоминал: да, валился с ног от усталости, ел один раз в день и спал по два-три часа… но знал, что делает историю. Что может изменить мир.
Нужно вернуться, понимал Иоанн, и он возвращался, как подобает писателю. Вспомнить всё и перевернуть страницу. «Эта книга не должна быть большой, — решил он, — для меня это промежуточный этап. Стоит написать её за несколько месяцев, завершить до свадьбы и издать с хорошей рекламной кампанией как прелюдию к следующему роману». А о чём будет следующий роман? В голове смутно вырисовывался образ выплывающего из облаков города, похожего на парящую в небе пирамиду.
Что это за город? Почему он парит в облаках? Но думать об этом слишком рано. Времени хватит, утешил себя Иоанн.
Он вспомнил лица людей в командном пункте, когда пришло известие о задержании Нгау.
«Хочешь мира — готовься к войне», — написал он. Возможно, это стоит вынести в эпиграф? Пошловато. Для эпиграфа надо подобрать что-нибудь получше, из Юлия Цезаря, например. «Я — один из тех, кому обязан Таиланд»? Претенциозно.
«Война — всегда трагедия, — начал он заново. — И тем не менее я был одним из тех, кто в августе 2025 года однозначно высказался за войну. В результате операции “Стеклянный замок” погибло около тысячи людей. Среди них были и невинные жители Бангкока, и солдаты “Великой Коалиции”: европейцы, американцы, китайцы, японцы — все, кого отправили на уничтожение преступного режима диктатора Нгау. Война — всегда трагедия, и её ВСЕГДА можно избежать. Знали ли мы это в 2025? Знали. И всё равно решили отправить войска. Было ли это правильно? Да, было. Есть ли оправдание тому, что погибли люди? Нет. Однако и сегодня, если бы это зависело от меня, против режима Нгау я бы отправил войска. Почему? Потому что таков правильный ответ».
Иоанн часто останавливался и принимался раздумывать над точностью формулировок: ему хотелось, с одной стороны, писать остро и провокационно, с другой — нужна была честность, но без исповедальности. События, о которых он писал, произошли всего пару лет назад, многое уже было написано и сказано. Иоанн не желал никого критиковать, но знал, как легко затронуть «запретную» тему и навсегда закрыть перед собой несколько дверей. Иоанн предпочёл бы на всякий случай их не запирать.
К концу рабочего дня он успел написать две с половиной тысячи слов, утвердиться во мнении, что публикацию этой книги придётся отложить как минимум на десять лет, и наконец выключил компьютер.
Солнце ушло за облака, похолодало. Иоанн встал из-за стола, открыл окно, высунул голову и, закрыв глаза, подышал. На Малхолланд Драйв в Лос-Анджелесе пели птицы, а на подступах к Бангкоку в 2025 году умирали люди. Их разрывали ракеты, они сгорали в подбитых танках, они падали, только подняв автомат, от невидимой пули снайпера. Сердце Иоанна бешено колотилось, во рту пересохло.
Он спустился, перекусил оставшимися с завтрака фруктами и вышел на улицу. Улёгшись в гамаке с коммуникатором в руках, Иоанн почитал обновления на «Фейсбуке», написал Стивену (друг в последние дни редко появлялся онлайн, Массачусетский технологический институт завладел всем его временем) и позвонил Мелиссе.
