В этой версии момент, когда журналист читает исповедь монаха и понимает, насколько похожи заговоры в XXI и XIII веках, осознавая что на пути у них стоит одна и та же женщина, превратился в настоящее откровение. Крис хотел ещё больше ужесточить сюжет и убить в итоге героиню Мэри, но Иоанн настоял на её «исчезновении». Большой экран любит страдание, заявил ему Крис, на что Иоанн возразил, что неопределённость оставит лучшее впечатление.
Крис снял оба варианта, и сейчас, пока Иоанн нежничал с Мэри, вместе с продюсерами и студийными боссами размышлял, какое решение оставить на финальном монтаже. Иоанн ему не завидовал.
— О чём ты думаешь?
— О Крисе.
— Стоит принять его приглашение?
— Думаю, да.
— Как благодарность за знакомство.
— Нет, — ответил Иоанн. — Ведь осенью мы встретились с тобой в Нью-Йорке сами, и никакой Крис нам был не нужен.
— Да, — согласилась Мэри. — Ты позвонил мне.
— Сперва ты мне написала.
— Я не имела в виду ничего такого.
— А я тем более.
— Но ты затащил меня в постель.
— Постель была в твоей квартире.
— Джентльмен должен был отказаться.
— Может, неудачник?
Мэри улыбнулась, Иоанн открыл глаза. Она погладила его по щеке.
— Я тебя люблю, — сказала она.
— Я тебя тоже, — ответил он. — Может, немного поспим?
— Так говоришь, будто опоздать на работу боишься.
— Боюсь, — подтвердил он.
— Помирись с отцом, — сказала Мэри. — Пожалуйста, Иоанн.
— Хорошо, дорогая.
— Помирись.
— Я же сказал.
— Обещай.
— Обещаю.
— Вот, — восторжествовала она. — Теперь можешь спать.
— Спасибо, — сказал Иоанн.
— Когда мы увидимся в следующий раз? — спросила Мэри, стоя в центре терминала LAX и держа Иоанна за руку. Только что объявили посадку на его рейс.
— Я приеду на премьеру в Токио.
— Дату, пожалуйста!
Иоанн напряг память. Они расставались. Он летел в Лондон — презентовать «Катона Старшего» и новое издание «Императора Михаила», разбираться с предложениями издательств и — что особо важно — достичь взаимопонимания с отцом. Тот ещё не знал, что задумал Иоанн. В самом начале августа должна была состояться мировая премьера фильма — «Уорнер Бразерс» решили начать с Нью-Йорка и Лос-Анджелеса, а потом пойти дальше по глобусу и через Токио, Пекин и Москву достичь Европы.
Азиатский рынок был для них очень важен, и Иоанн планировал, обделив и так хорошо знавшую его Америку, воссоединиться со съёмочной группой в Токио.
— Девятого августа, — сказал Иоанн. — Премьера в Токио девятого августа, и мы с тобой пройдём по красной дорожке.
— Никогда не ходил по красной дорожке, бедненький?
— С рыжими — никогда, — улыбнулся он, — только с блондинками.
— Куда тебе, — сказала Мэри.
К разочарованию студии, премьера в Нью-Йорке получалась скромная. Мэри тоже не могла посетить её из-за съёмок в «Лисистрате».
Японцам же, китайцам и европейцам удача улыбнулась: они смогут лицезреть всю команду в сборе. В конце августа Иоанн и Мэри прибудут в Лондон, где Иоанн представит невесту родителям и женится на ней. Они разыграли на игральных костях, где праздновать сначала, и выпала Англия. Потом они улетят в Калифорнию и продолжат там. Иоанн не видел никаких препятствий и твёрдо знал, что даже возражения отца ничего не изменят. Всё-таки, что бы там ни думал великий Чарльз Касидроу, его сын хорошо усвоил кое-что из разговора в парке на набережной Виктории.
Иоанн уже видел Мэри в подвенечном платье и себя в серебристом смокинге, стоящих напротив священника и повторявших: «Да, да на всё, со всем согласны, да!»
Иногда только это и нужно — сказать «да» и поцеловать невесту. Иоанн поцеловал свою невесту. Они стояли так несколько минут.
— Я тебя люблю, — сказал Иоанн, уходя на посадку.
Мэри послала ему воздушный поцелуй, нежно улыбнулась и скрылась в толпе. Иоанн подождал, пока огненно-рыжие волосы не исчезли за чужими спинами, и пошёл в самолёт.
— Сообщение от Мэри, — вдруг услышал он женский голос через коммуникатор. — Уже соскучилась, сэр!
Иоанн рассмеялся.
«Да тут буря!»
Самолёт Мэри летел над Тихим океаном, с каждой секундой приближаясь к Токио.
«Требую фото!»
Иоанн потянулся и скинул простыню. Шторы автоматически раскрылись, солнце било в глаза, отражаясь от солнечных батарей и стёкол небоскрёбов. Иоанн протёр глаза и поднялся. Девять утра по местному. Скоро ехать на пресс-конференцию. Коммуникатор завибрировал. Мэри прислала фотографию — чёрные, густые и пухлые тучи.
«Да у тебя талант! Не думала стать оператором?» — «Смотря что будем снимать». — «Я иду в душ». — «Эй!»
Иоанн бросил коммуникатор на постель и пошёл в ванную. Умывшись, он надел светлую рубашку и светлые брюки, взял коммуникатор и отправился завтракать. Пятнадцать минут спустя, сидя за столом с Крисом Эплаудом и цепляя палочками тофу, он написал:
«Вкушаем с режиссёром». — «Сырая рыба и всякая дрянь?» — «Лучшая еда на свете!» — «Какая мерзость!»
