«Меня обратили в рабство, — подумал Нам Туен. — Но потом мне протянули руку, а в моей душе не осталось даже места для благодарности, столь тщательно выжигали её эти сукины дети… Возьму и соглашусь. Возьму и соглашусь, назло им, и пусть мне ничего не дадут сделать. Пусть меня опять используют, как разменную монету, а я соглашусь — и сделаю по-своему! Десять лет я и мечтать не мог о таком. Архипелаг Блонд хорошо лечит от мечтаний. Но они не победили. Эти уроды изувечили моё тело, но они не победили. Если я выйду из этой комнаты и улечу к жене, то они победят. Если я не ухвачусь за этот шанс, то я не буду тем Нам Туеном, которого они схватили и пытали. Но я всё тот же. Я не изменился. Смогу ли я жить, если выберу лёгкий путь? А если соглашусь, стоят ли того новые мучения? Моя семья опять потеряет меня, но ей не привыкать, в этот раз ей будет легче… Сто́ю ли я чего-нибудь, кроме пары разбитых костей и синяков на немощном теле?»
— Вы говорите, Северная Корея… — спросил Нам Туен. — Она не изменилась?
— Ни капли, — ответил Фань Куань. — Только сорвалась с поводка.
— Я полагал, слова председателя КПК достаточно…
— Многие так полагали. Это оказалось ошибочным.
— Они сами по себе?
— Нищая страна, управляемая горсткой безумцев, — сказал Фань Куань. — Мне говорят: товарищ председатель, вы что же, хотите, чтобы Сеул стал управлять и севером? Вы хотите получить союзное США государство с прямым выходом к нашим границам? Но посмотрите, Нам Туен, вот сюда. Узнаёте?
Председатель указал на стену своего кабинета. На ней, рядом с фотографиями председателя с Ху Цзиньтао и Си Цзиньпином, висела большая мозаика, изображающая план дворцового комплекса: крыши, покрытые императорской жёлтой черепицей, красные стены, широкие серо-голубые рвы и ровные зелёные насаждения вдоль извивающихся дорог и рек, обузданных мостами.
— Я так и не побывал там, — ответил Нам Туен, — и за эти десять лет многое забыл, но как я могу не узнать Пурпурный запретный город, председатель?
Он напряг зрение, вглядываясь в детали. Вот через эти ворота, внизу картины, императоры династий Мин и Цин входили в город; через них на приём к Сыну Неба тянулись процессии чиновников, выстраиваясь на площадях перед залом Золотого трона, охраняемого львами и драконами; оттуда в своей тысячелетней мудрости императоры управляли необъятной империей, и там, пребывая в высшей гармонии, были недосягаемы для ураганов времени до тех пор, пока на сломе XIX и XX веков Альянс восьми держав не взял Пекин штурмом и не разграбил Запретный город.
— За его стенами история останавливается, — словно читая мысли, заметил председатель. — Когда гуляешь там, хорошо понимаешь цену всему, что видишь каждый день. Всем амбициям сегодняшних политиков.
— Я знаю этому цену, — ответил Нам Туен.
— К сожалению, она может оказаться слишком высока, — согласился Фань Куань. — Именно поэтому я считаю, что продвижение американской империи к нашим границам — лучший вариант, чем семейство вырождающихся маразматиков, получивших в своё распоряжение ядерное оружие.
— Они всё-таки его получили? Как давно?
— Не по моей вине, — вздохнул Фань Куань. — Я не знаю, о чём думали мои предшественники, когда закрывали на это глаза. Их вооружили пакистанцы, а мы молчали. Не знаю почему, но мы были уверены в собственной неуязвимости. Но Китай, как вы хорошо знаете, господин Нам, тысячи лет превосходил все существующие на планете империи. Не мог справиться только с ордами варваров-кочевников у самых границ. Корейцы — это непредсказуемые варвары, а американцы — такие же, как мы, и мы знаем, как с ними бороться.
— Вы знаете?
— Временем и Конфуцием, я полагаю.
— Председатель Фань, я правильно понимаю, что вы хотите объединить Корею, но не силой оружия? Отдать север югу?
— Я думаю о благе моей страны, — сказал Фань Куань, — и о благе китайской нации. И я вижу, что для нашего блага Северная Корея в сегодняшнем её виде должна прекратить своё существование.
— Вы и правда должны были бы стать моим сокамерником, — пошутил Нам Туен.
— Я предоставлю вам доступ ко всем данным, которыми располагает наше правительство, в том числе и секретным. Внимательно изучите их и подготовьте ваши предложения.
— Вы имеете в виду?..
— Что нужно сделать, чтобы наконец объединить Корею.
— У меня будет свобода действий?
— Полная. Отчитываетесь лично передо мной. Ничего не бойтесь.
— И что потом?
— После, я полагаю, если всё будет удачно… Вы поедете в Пхеньян.
— Туда?
— Будете действовать от моего имени, — сказал Фань Куань. — Но подробности обсудим позже.
— Какие ещё ресурсы будут в моём распоряжении?
— За вами будут стоять тысячелетия Китайской империи и весь её опыт. Много это или мало, решайте сами.
Нам Туен рассудил, что на первое время хватит.
— С рождеством! — сказал Нам Туен. Девочка на экране улыбнулась, обнажив белые зубы, стянутые брекетами, и убежала. Вместо неё появилось лицо его жены.
— Как ты? — спросила она.
— Всё в порядке, — ответил он. — Как вы?
