Он услышал откуда-то сзади шум хлопушек и звуки трубы, сопровождаемые детским смехом.
— Мы празднуем.
— А Нам Ен?
— В школе на концерте. К девяти придёт, и мы сядем за стол.
— У вас снег?
— Утром был. Совсем чуть-чуть, и сразу растаял.
— У нас тут была метель, но сейчас всё успокоилось.
— Когда ты последний раз видел снег?
— Я не помню, — сказал он.
— Как твои глаза?
— Позавчера сделали операцию. Немного слезятся, но вижу лучше, смотри, уже без очков. В январе будут ещё две, заключительная в феврале.
— Когда ты сможешь приехать, Туен?
— Я не знаю, — признался он.
— Я точно прилечу к тебе, — сказала она. — Обязательно.
— Нужно немного подождать.
— Нет, я прилечу к тебе. Довольно ждать, Туен. Я уже заждалась.
— Я безумно хочу тебя увидеть, любимая. Прости, что не мог быть с тобой рядом. И что сейчас…
— Прекрати.
— Я виноват перед тобой.
— Прекрати, я сказала.
Нам Туен почувствовал, что сейчас заплачет. У него слегка задрожала губа. Его жена отвернулась от камеры и всхлипнула.
— Я не уверен, — сказал он, — что сейчас подходящее время.
— Я ждала тебя слишком долго, — ответила она. — Но я не смогу взять с собой детей.
— Не надо. Я сам приеду к вам.
— Когда?!
— Я не знаю.
— Туен, скажи мне, что происходит?
— Я уже всё тебе рассказал.
— Ты не можешь всё рассказать как есть, правда? Тебе запрещено, ты не можешь этого говорить, потому что наши разговоры записываются, да? Так ведь?
Конечно, так. «Надеюсь, вы понимаете, — сказал Нам Туену сотрудник службы безопасности, — что мы обязаны соблюдать повышенный уровень секретности. И это не потому, что мы вам не доверяем, господин Нам, председатель дал чёткие распоряжения, но рисковать нельзя. Вы имеете доступ к информации, из-за которой каждое слово, произнесённое вами для жены, будут анализировать сотрудники АНБ США. Надеюсь, вы понимаете».
— Я люблю тебя, — сказал он жене.
— Я тебя люблю! — ответила она. Он приложил раскрытую ладонь к дисплею, к её щеке, но почувствовал лишь безжизненное колебание на поверхности жидкокристаллического монитора.
— Я… — Нам Туен погладил экран. Она не увидела этого, потому что камера была сфокусирована на его лице, и он прикрыл глаза, представляя, что сейчас рядом с ней.
— Туен?..
— Да. Прости меня за всё, любимая.
— Позвони завтра, — попросила она. — И пиши мне. В любое время. Как можно чаще.
— Хорошо.
— Мы должны вернуть те годы, Туен. Я люблю тебя.
— Так же, как раньше?
— Сильнее! Гораздо сильнее, Туен, любимый мой.
— Спасибо. — Нам Туен отключил связь.
Она постарела. Возраст или горе — но юная дева с огнём в глазах, фурия, поклонница пламенеющей романтики революции постарела, и Нам Туен разговаривал с американкой средних лет, отличавшейся от своих соседей в пригороде Сан-Франциско лишь разрезом глаз, цветом кожи и необычным прошлым. И тем, что десять лет считала мужа мёртвым, но так и не вышла замуж снова.
«Острова Блонд убили какую-то часть моей души, — размышлял Нам Туен. — Способность к состраданию, веру в светлое будущее, вообще в какое-либо будущее — всё это отрезали от меня. Она заслужила большего. Она не заслужила меня, принёсшего ей только разочарование и страх, боль и скорбь… Они не должны потерять меня второй раз. Им слишком много пришлось вынести. Как и мне, но я смог, я справился, а им не стоит даже думать об этом».
Фань Куань знал, что делает. Он знал, что Нам Туен согласится. Да и какой у него был выбор? Председатель вытащил его из тюрьмы и предложил взяться за дело всей жизни. Спустя десять лет, смирившись с превращением мечты в руины, Нам Туен получил шанс вернуться и восстановить её по крупицам.
Ему предоставили квартиру в Пекине и личного помощника. Никакого официального назначения — Фань Куань выжидал. По правде говоря, Нам Туен предполагал: никто вокруг не понимает, чего от него ждать. Вся эта затея от начала и до конца была авантюрой. С точки зрения многих высокопоставленных членов партии и правительства, как объяснил Фань Куань, идея объединения Кореи была чистейшей воды утопией. Никто не верил, что председатель всерьёз озабочен этой проблемой. Никто не верил, что он сможет этого добиться.
Поэтому ему и потребовался надёжный человек с нулевым опытом работы в органах власти, десять лет находившийся в забвении, тем более что для Нам Туена это был вопрос личный.
Фань Куань, новый председатель КНР, бывший университетский преподаватель, профессор истории и специалист по Сыма Цяню. В отличие от Нам Туена, он никогда не участвовал в уличных демонстрациях и не находился в оппозиции к власти, он прокладывая свой путь из низов КПК. Он обладал дипломатическим опытом, в конце десятых годов занимал посты министра культуры и министра иностранных дел.
Его приход к власти пока не ознаменовался переменами; он прочно держался выбранного Китаем пути — по крайней мере, так считали политические эксперты. Но Нам Туен знал, что они просчитались. Ветер крепчал, планета вращалась. Освобождение политзаключённых стало первым шагом.
