— Фань Куаня гложет одна мысль, — ответил Цзи Киу. — Ему так хочется войти в историю великим реформатором, что он собирается провести общенародные выборы председателя Китайской Народной Республики. Он рассчитывает получить подавляющую поддержку среди членов партии и горожан, несмотря на его, прямо скажем, спорные переговоры с Тайванем и американцами.
— Но американцы выступили против него в Таиланде.
— Что ещё раз доказывает ошибочность стратегии председателя.
— Вы против этих выборов?
— Нет, я за, — ответил Цзи Киу. — Но время Фань Куаня постепенно уходит, а он этого не понимает. За прошедшие пять лет он сделал для Китая очень многое, но его курс нуждается в коррекции.
Нам Туен понимал, куда он клонит. Строго говоря, именно слухи о назревающем расколе в правительстве и бунте ключевого министра Цзи Киу против «непоследовательности» председателя привели его в этот кабинет.
— Если генерал Ким умрёт и вы получите карт-бланш на свои реформы в Корее, — сказал Цзи Киу, — то, выставив свою кандидатуру на выборы председателя через четыре года, Фань Куань не должен получить вашей поддержки.
— Думаете, моя поддержка настолько важна для него?
— Вы себя недооцениваете, господин Нам. Вернее, вы недооцениваете то влияние, которое вы оказали на партию.
— Я понимаю о чём вы говорите, — кивнул Нам Туен. — Но вы знаете, что я никогда не был и никогда не буду частью публичной политики. Я всего лишь хочу сделать своё дело.
— Новая эра в жизни страны началась не тогда, когда съезд избрал Фань Куаня председателем. Новая эра началась, когда вас вернули в Пекин. И когда вы, в отличие от многих из нас, получили прямой доступ к председателю.
— Я не желаю участвовать в партийной борьбе, — сказал Нам Туен. — Вы знаете это.
— Но вы олицетворяете определённый курс, — ответил Цзи Киу. — И, приблизив вас к себе, Фань Куань дал партии очень важный знак. Конец репрессий, введение многопартийности и выборов. Уступки американцам, борьба за экономические позиции и полная политическая капитуляция. А теперь и семейство Ким, долгие годы наш верный союзник, станет жертвой его «прогресса».
— Вы не согласны с его программой реформ?
— Я считаю, стране нужно время, — ответил Цзи Киу. — Великий реформатор Дэн Сяопин не был мягок на Тяньаньмэне.
— Я знаю.
— Там был ваш отец, конечно, вы знаете.
— Господин министр, — сказал Нам Туен. — Помогите мне убить генерала Кима, и я обещаю вам, что не буду принимать никакого участия в выборах.
— Я верю вам. И, пожалуйста, не подумайте, что я против реформ. Просто я считаю, что у Фань Куаня недостаточно сил провести их без вреда для Китая. Экономический кризис показал, насколько мы увязли в связях с Западом и потеряли самостоятельность. Его приверженность свободной торговле стоит работы и зарплаты миллионам китайцев, продовольственная безопасность страны подорвана, мы стали уязвимы. В отличие от вас, Фань Куань только хочет казаться идейным борцом. Но вы — настоящий революционер, и вы пойдёте до конца. Ведь так?
— Да, — сказал Нам Туен.
— Я уважаю это в вас. — Цзи Киу встал, и Нам Туен инстинктивно поднялся вслед за ним. — Скажите, вы доверяете Тао Гофэну?
— Да.
— Прощу прощения, но уже, кажется, поздно, — вдруг заметил Цзи Киу. — Подскажите, сколько времени?
Нам Туен посмотрел на часы:
— Половина первого ночи.
— Что же, — сказал министр, — нас с вами ждут наши семьи. Моя жена, наверное, уже легла, а что насчёт вашей?
— Надеюсь, тоже.
— Завтра я отдам распоряжения, вы всё узнаете от Тао Гофэна.
— Простите, — спросил Нам Туен, — но могу я взять у него ваш прямой номер?
— Конечно. И не бойтесь говорить по телефону, — Цзи Киу показал пальцем на свои мобильники, всё это время тихо лежавшие на столе, — их прослушивают мои же сотрудники и расшифровки, если что, приносят мне. Это немного необычно, но со временем привыкаешь.
— Благодарю вас, — поклонился Нам Туен. — Мы договорились с вами? Генерал Ким умрёт?
— Вам доставляет удовольствие повторять эти слова? — спросил Цзи Киу. — Мы достигли соглашения, господин Нам. Скажем так — вы полностью убедили меня. Было приятно пообщаться!
Нам Туен покинул его кабинет.
В приёмной его встретил Тао Гофэн, и по дороге к выходу Нам Туен спросил, где здесь туалет. Здание почти опустело, и свет горел лишь в коридорах, вдоль запертых дверей. Нам Туен долго искал в темноте выключатель: он сразу захлопнул за собой дверь и трясущейся рукой стал шарить по стене. Наткнувшись на прохладный пластиковый прямоугольник, он резко включил его и зажмурился от света.
Подошёл к раковине, пустил ледяную воду и ополоснул лицо. Нагнулся над раковиной и постоял так несколько минут, изредка кашляя, пока не подавил приступ тошноты. Что-то подкатило к горлу, и он выплюнул коричнево-жёлтую жижу, которая долго не хотела смываться. Он опять умыл лицо и долго тёр руки, не щадя мыла. Глубоко выдохнув, выключил воду и посмотрел на себя в зеркало.
— Я победил, — сказал он сам себе и неожиданно оскалился: в зеркале отразился нестройный ряд жёлтых зубов и пара белых протезов. — Я победил. Сегодня я победил.
