- Но что они решили?
- Просто разошлись...
Чьюз долго молчал. Затем, кряхтя, приподнялся и сел. Так он сидел довольно долго, опустив голову на грудь.
- Я еду домой, - вдруг сказал он.
Ему подали пиджак, и он направился к двери.
- Я провожу вас, - сказал врач, пожилой человек в белом халате.
- Если разрешите, мы последуем за вами, - раздался еще чей-то голос.
Тут только Чьюз заметил, что в комнате было еще два человека. Лицо одного из них показалось ему знакомым. Несомненно, где-то он видел его. Ну, конечно: это был тот самый следователь, который после взрыва донимал его глупыми намеками. Быстро слетелись вороны!
Дома они немедленно взялись за него, попросив врача подождать в соседней комнате.
- Профессор, вы сделали сообщение чрезвычайной важности, - сказал следователь.
Чьюз промолчал.
- Ваши лучи могут быть смертельными для людей. И потом вы говорили... будто проверили...
- Да, я убил одного мерзавца, - спокойно сказал Чьюз. - Он пытался отнять у меня лучи...
Чьюз поднял металлическую занавесь и прошел в лабораторию. Он показал следователю стеклянный ящик с трупом Меллерта.
- Придется назначить вскрытие, - сказал следователь. - Вы говорите, профессор, он пытался отнять у вас лучи? Будьте любезны рассказать.
Чьюз рассказал обо всем, не упустив ни одной подробности.
- Интересно увидеть соглашение, о котором вы говорите, - заметил следователь.
Чьюз полез во внутренний карман пиджака: соглашения не было.
Ужасное подозрение мелькнуло в голове Чьюза. Он держал договор в руках, когда обращался к ученым. Потом он потерял сознание. Больше он ничего не помнил. Конечно, там были агенты Докпуллера. Значит, они воспользовались его обмороком...
Он растерянно посмотрел на следователя.
- Я показывал его на собрание.
- Возможно, - сейчас же согласился следователь, - мне не удалось быть на собрании. Впрочем, вы сами понимаете, что такой документ надо исследовать. Посмотреть из зала недостаточно...
Чьюз молчал. Его начинала охватывать апатия.
- Вы понимаете, профессор, мы вам верим, - вкрадчиво сказал следователь. Но что поделать, такая уж мерзкая наша профессия: нужны доказательства. Соглашение хоть отчасти доказывало бы что-то, а так... - следователь развел руками.
- И все-таки, я думаю, есть выход, - сказал другой чиновник, до сих пор молчавший. - Патриотический долг подскажет профессору этот выход. Изобретение должно быть передано государству. Тогда все эти мелочи отпадут, не правда ли? - он показал на стеклянный гроб Меллерта.
- Безусловно, - охотно согласился следователь.
- Я, профессор, хотел бы с вами договориться.
- Я уже предлагал свое изобретение государству. Его не приняли, равнодушно сказал Чьюз.
- Но не военному ведомству, - веско возразил чиновник.
- Военное ведомство безнадежно запоздало. Видите... - ученый показал на металлические скелеты прожекторов...
- Мы восстановим.
- Нет, господин представитель военного министерства, ничего восстанавливать мы не будем. Вы слышали, о чем я докладывал сегодня ученым?
- Мне передавали, - небрежно ответил чиновник. - Вы погорячились, профессор... Бывает... Мы не придаем значения вашей речи.
- Зато я придаю, и очень серьезное, - отрезал Чьюз.
- Вы хотите сказать...
- Вы отлично меня поняли... Лучей нет - и не будет.
- Не забывайте, профессор: вы гражданин Великании. Вы не имеете морального права отказать родине в защите.
- Моральное право! - воскликнул Чьюз, и глаза его опять вспыхнули. - А где была ваша мораль, когда я предлагал уничтожить болезни и голод? Разве это не было бы лучшей защитой родины? Где была ваша мораль, когда на меня клеветали, когда нападали на мою лабораторию?.. Моральное право! Вы все еще пытаетесь разговаривать со мной, как с ребенком, потому что я ученый. Да, ученые так поздно выходят из детского возраста, что им иногда не хватает для этого целой жизни. Но мне стукнул семьдесят один год - можете меня поздравить: это мое совершеннолетие. Я больше никому не позволю водить себя за нос.
- Я очень огорчен, профессор, что разговор принимает такой недружелюбный характер, - с чувством сказал военный чиновник. - Очень огорчен! У вас совершенно не великанский образ мыслей. Я должен обратить ваше внимание на одно щекотливое обстоятельство: отказывая родине в передаче военного изобретения...
- Оно не военное! - раздраженно перебил Чьюз. - Это вы хотите превратить его в военное...
- ...вашего военного изобретения, - настойчиво повторил чиновник, - вы совершаете антивеликанский поступок и лишаете нас возможности ликвидировать это недоразумение, - он снова показал на Меллерта.
- Совершенно верно, - подтвердил следователь.
- Мне безразлично, - сказал профессор действительно безразличным тоном.
- Не совсем, - возразил следователь. - Это - опыты над живыми людьми со смертельным исходом. Вы знаете, как карает за это закон?
- Вы сами не верите в то, что говорите, - сказал Чьюз. - Да, я убил, но для того, чтобы защитить человечество.
- Государственные законы знают отечество, а не человечество, - строго оказал чиновник. - Вам и предлагают прийти на помощь отечеству. А человечество тут ни при чем.
