Чьюз ходил по камере - три шага вперед, три назад. Итак, он прожил семьдесят лет, вероятно, уже всю свою жизнь; делал удивительные научные открытия, но наиболее удивительным из них была все-таки сама жизнь. Только теперь он открыл ее. Только теперь он узнал, понял, почувствовал, что в жизни существуют подлость, глупость, война, тюрьма, голод...
В сотый раз он оглядывал нехитрую обстановку своего неожиданного жилья. Койка, табурет, стол - все это было крепко привинчено к стене. Здесь даже предметы были лишены свободы. Тусклый свет с трудом проникал сквозь небольшое грязное окно. Оно было под самым потолком, и все-таки его закрыли металлической решеткой.
Он почти вплотную подходил к стене, опускался на корточки и пытался заглянуть снизу в просвет окна, чтобы увидеть небо. Но в окно была видна лишь какая-то грязно-серая масса, может быть, соседняя стена...
Иногда ему начинало казаться, что мир перестал существовать. В своей загородной лаборатории он привык к тишине, но здесь тишина была особенная: какое-то молчание небытия. Нельзя было понять, как среди огромного шумного города мог возникнуть этот остров молчания.
Он очень удивился, когда, подсчитав, понял, что находится в тюрьме всего шесть дней.
Шестой день ознаменовался необычайным происшествием: тюремщик, приоткрыв оконце в двери, сообщил о посетителе.
Когда Чьюза ввели в комнату, дневной свет ослепил его, и он зажмурил глаза.
Адвокат Самуэль Ношевский крепко пожал ему руку. Их оставили вдвоем.
Чьюз жадно слушал. Джо вернулся. "Милый мальчик, наконец он на свободе!"
Но возвращение Джо газеты использовали в интересах Докпуллера. Ношевский принес пачку газет, различавшихся между собой только названиями. Все они негодовали, что Чьюз посмел обвинить Докпуллера в краже ребенка.
Чьюз тихонько смеялся. Пусть его теперь ругают! Все-таки им пришлось вернуть Джо и без лучей.
В газетах было напечатано заявление Луизы. Она подтвердила, что необходимые для выкупа пятьдесят тысяч получила от профессора Чьюза. Ее спрашивали, что она знает о требовании отдать за ребенка "лучи жизни". Она отвечала, что никогда не слышала об этом.
- Чем же, однако, объяснить заявление Чьюза? - допытывались у нее.
- Дед очень любит внука и в то же время боится похищения лучей, - отвечала она. - Кроме того, он очень переутомлен. Нервное расстройство...
Старик был потрясен. Значит, и Луиза против него? Но он сейчас же взял себя в руки: она не могла поступить иначе, ее, конечно, заставили так отвечать. Ради Джо она готова на все. Понимает ли она хотя бы, что это он, дед, сдержал свое обещание спасти внука?
Только теперь Чьюз понял, как удача с Джо осложнила его собственное положение. Ведь если кража ребенка не имела никакого отношения к лучам, то и никакого покушения на лучи вообще не было. Было просто убийство Меллерта. Именно в этом духе и высказывались все газеты. "Ученый-убийца! - захлебывались "Горячие новости". - Убийство человека в экспериментальных целях! - кричали они. - Не сам ли злодей Чьюз, - спрашивала газета, - открыто, цинично называл людей "микробами в пиджаках"?.. Над этими "микробами" он уже творит свои смертоубийственные "опыты".
Особенно возмущало газету то, что коварный изобретатель сам же и уничтожил свои приборы. "Убийца всегда стремится уничтожить орудие убийства, - писала газета. - Но ему ничто не поможет. Улики налицо!""
Ученого убийцу - на электрический стул!" - тоном приговора требовала газета "Руки по швам!", орган ордена "Вольных тюремщиков вредных мыслей". Газета сообщала, что преступник пытался бежать в Коммунистическую страну. Власти вовремя захватили убийцу в его кровавом притоне. Видя безвыходность положения, он в бессильной злобе уничтожил свои приборы.
Газета "Рекорд сенсаций" рекомендовала властям и вообще всем желающим хорошенько пошарить в подвалах, катакомбах и застенках злодейского притона Чьюза, порыться в его саду и во дворе. "Нет никаких сомнений, - утверждала газета, - что там покоятся кости сотен замученных жертв". Газета напомнила все случаи загадочных исчезновений за последний год. "Теперь ясно, - догадывалась газета, - что разговоры о каких-то бандитских трестах были досужей чепухой. Нет, все дороги ведут в кровавый застенок "ученого" Чьюза!""
И какое коварство! - кипел от негодования "Вечерний свет". - Убить коменданта студенческой охраны, той самой, что, хотя и заблуждаясь, искренне и самоотверженно стояла за Чьюза! Хороша благодарность! Пусть же студенты из разных "Союзов защиты Чьюза" призадумаются над тем, кого они защищали".
