- Не знаю, что вы еще от меня хотите, - устало ответил Чьюз, - я сказал вам все.
- Боюсь, что вы не поняли нас, профессор, - пришел на помощь своему товарищу следователь. - Вы недооцениваете те последствия, какие влечет убийство для преступника... Да, да, для преступника, - упрямо подчеркнул он, перехватив протестующий жест Чьюза.
- Господа представители Великой Демократической республики! - тихо, почти торжественно произнес Чьюз. - Мой внук был мне дороже жизни. Но я пожертвовал им... ради человечества... ради науки... Чем же еще вы хотите запугать меня?
- Вы упрямы, господин Чьюз, - раздраженно сказал следователь. - Вы очень упрямы! Но вы об этом пожалеете. Будьте любезны прочесть этот ордер. Вы арестованы. Надеюсь, что в новой обстановке вы сумеете проникнуться великанским образом мыслей.
13. Доктрина Ванденкенроа
...они хотят силой оружия доказать превосходство своей системы, своего образа жизни. Почему они не доверяют великому арбитру: времени?.. Им угрожает время. Но спор со временем нельзя разрешить даже самым усовершенствованным оружием.
И. Эренбург. "Наша клятва"
Чьюз ожидал, что его доставят в тюрьму, и отнесся к этому совершенно равнодушно. Нервный подъем, с которым он выступал на собрании ученых, сменился разочарованием и апатией.
Привезли его, однако, не в тюрьму, а в небольшой уединенный особняк на одной из окраин города. Квартира состояла из кабинета, библиотеки, столовой и спальни. Решеток на окнах не было, но в саду Чьюз то и дело замечал каких-то людей, видимо, избегавших попадаться ему на глаза.
На следующий день снова пришел следователь. Он твердил одно и то же и так надоел Чьюзу, что тот перестал не только отвечать, но и слушать.
- Вы, профессор, находитесь в плену у самой смешной иллюзии, - сказал следователь уходя. - Вы вообразили себя чем-то вроде короля ученых. Кто же пошёл за вами? Вы арестованы - и ни один ваш коллега пальцем не двинул, чтобы освободить вас. Вы не король, а пешка!
- Может быть. Но не забывайте, что пешка не отступает, - возразил ученый.
- Зато она бесславно погибает.
В этот же день Чьюзу подали машину. "Вероятно, теперь уже тюрьма", - решил он.
Машина долго шла по широкой автостраде, потом свернула на пустынную шоссейную дорогу. Молодой человек, сидевший рядом с Чьюзом, молчал всю дорогу. У въезда в рощу машину остановила группа военных. Молодой человек вполголоса сказал им несколько слов, и машина двинулась в глубь рощи.
Распахнулись решетчатые ворота высокой железной ограды, и машина подошла к небольшому особняку. Навстречу выбежал молоденький офицер. Он попросил подождать в приемной и скрылся за массивной дубовой дверью. Через мгновение он вернулся.
- Пожалуйста, профессор, - сказал он, изогнувшись в изящном поклоне. - С вами желает говорить военный министр генерал Ванденкенроа.
Он открыл дверь и пропустил Чьюза в большой светлый кабинет, увешанный географическими картами. В глубине, за письменным столом, сидел генерал. Он поднялся навстречу Чьюзу.
- Рад видеть вас, профессор, - сказал он низким, трубным голосом. Прошу... - и, указав на кресло против стола, сел.
Это был огромный, широкоплечий человек, с бравой грудью, украшенной тремя рядами орденских ленточек. С его громадного бритого лица смотрели выпуклые рачьи глаза. Говорил он тем мощным голосом, который, вероятно, способен воодушевлять войска на парадах. В комнате же этот голос заставлял пожалеть, что у обладателя его нет приспособления для регулирования звука.
- Конечно, я огорчен, профессор, что вас, так сказать, ограничили, но это уже не по моему ведомству, - генерал развел руками. - Хочется помочь вам. Надеюсь, мы договоримся. Вы, конечно, понимаете, профессор, о чем речь. Великания нуждается в вашем изобретении. Оно очень своевременно...
- Господин генерал, обо всем этом со мной уже говорили, и мой ответ вам, очевидно, известен.
- Э, да кто говорил? Что они понимают, что могут сказать? - генерал пренебрежительно махнул рукой. - Вы курите, профессор? - спросил он, придвигая коробку с сигарами. - Жаль... Прекрасные сигары... Если разрешите, я закурю...
Не ожидая ответа, генерал закурил.
- Я понимаю вас, профессор. Вам мерещатся мертвые города с населением, убитым вашими лучами, горы детских трупов и прочие кошмары. Да, да, я понимаю вас, более того - я сочувствую вашим идеям. Пора спасти человечество от ужасов войны! Всю жизнь я мечтал о том, как сделать войну невозможной.
Чьюз смотрел на него с нескрываемым удивлением.
- И не только мечтал, но даже создал собственную доктрину, - с гордостью сказал генерал. - Знаете, чего ей не хватало? Сверхмощного оружия! Вы его изобрели, профессор.
- Это не оружие! - упрямо сказал ученый.
- Не спорю, - сейчас же согласился генерал. - Конечно, не оружие. Ведь если вы передадите нам, военным, ваши лучи - война навеки исчезнет.
- Не понимаю...
- Сейчас поймете... Каждое оружие действует даже и тогда, когда оно непосредственно не применяется. Пушки убеждают не только залпами, но и красноречивым молчанием. Они как бы предупреждают противника: не затевай войны!
