— Какие акции?
— Все акции.
— Те, что мы купили?
— Ну, конечно…
— Джек, ради бога, что случилось? — испуганно спросил Петер.
— Где ты был? Не знаешь, о чем весь город говорит…
— Не томи, Джек…
— Крах!.. Акции полетели к черту… Биржа закрыта… Ты разорен, если не успел продать акции.
— Не может быть! — крикнул Петер. Он ждал, что Джек рассмеется (ведь он такой шутник!) и скажет, что все это его очередная выдумка…
— Да что ты, с неба свалился? — сердито сказал Джек.
И в самом деле, Петер, который только что был на седьмом небе от радости, вдруг свалился на землю. Колени его дрожали, во рту пересохло.
— Не может быть… — еще раз машинально сказал он в трубку. — Не может быть…
Великий биржевой ажиотаж был мертв. Прибыли, исчислявшиеся миллиардами (на бумаге), исчезли. Мелочный торговец, чистильщик окон, портниха — все потеряли свои сбережения. В каждом городке были семьи, которые вдруг впали в долги после пышности и богатства.
Можно предположить, что распространение слухов подчиняется какой-то определенной, хотя еще и не изученной, закономерности. Вероятнее всего, оно происходит по закону геометрической прогрессии. Отсюда та — подчас поразительная — быстрота, с которой слухи распространяются. Отсюда же — еще более поразительная быстрота их трансформации.
Уже накануне того вторника, который впоследствии стали называть «черным», по городу поползли мрачные слухи. Люди шепотом рассказывали друг другу, что между Докпуллером и Чьюзом произошел конфликт. Докпуллер уже хотел бы ликвидировать «Лигу спасения», но ничего не может поделать: изобретения Чьюза так могущественны, что он против них бессилен. Финансисты, за исключением нескольких человек, в лигу не вступили, но мелкий люд все несет и несет свои деньги в лигу, капитал ее продолжает расти. Скоро, на днях, может быть, завтра, она начнет действовать.
Утро «черного вторника» еще не предвещало шторма. Но вскоре по всем залам и коридорам биржи, по всем маклерским конторам поползли зловещие слухи. «Лига спасения» начинает действовать. Чьюз отказался от всякого соглашения с Докпуллером. Промышленники будут удалены из лиги. Уже к новому урожаю лига выбросит на рынок огромные количества пшеницы и мяса по невероятно дешевой цене. Чьюз открывает новые консервные заводы. Продукция будет производиться «лучами жизни». Благодаря дешевизне собственного сырья и простоте производства новая консервная промышленность будет вне конкуренции. Чьюз даст дешевый табак, дешевое вино и пиво, дешевый сахар. Он колоссально увеличит урожаи хлопка и льна, новые текстильные фабрики лиги завалят рынок неслыханно дешевыми товарами. Обилие скота даст массу дешевой кожи и шерсти. Чьюз даст дешевый каучук и резину. Чьюз уничтожит все болезни и тем самым покончит с фармацевтической промышленностью… Чьюз… Чьюз… Чьюз…
Вслед за слухами на бирже появились огромные партии акций, которые уже никто не хотел покупать.
Первыми дрогнули акции «Всеобщей пищевой компании» Блэйка и «Генеральной пшеничной компании» Ваттена — им прежде всего угрожал Чьюз. Мясной и хлебный короли не хотели, однако, сдаваться: курсы их акций упали на три-пять пунктов и остановились — агенты Блэйка и Ваттена начали усиленно их скупать. Но вдруг на рынок обрушился всесокрушающий водопад «пищевых» и «пшеничных». В этом ужасающем потоке, как щепки, завертелись бессильные спасители и, захваченные беснующимся водоворотом, пошли на дно. Все, кто имел «пшеничные» и «пищевые», пожелали от них избавиться. Но уже трещали акции и других компаний консервных, текстильных, обувных, табачных… Непоколебимо держались только стальные, нефтяные, автомобильные, железнодорожные…
Через полчаса шторм усилился. «Пищевые» и «пшеничные» стремительно летели вниз. Они уже потеряли по тридцать пунктов и не думали останавливаться. За ними догоняя и обгоняя их, мчались табачные, пивные, консервные… Резина, каучук, текстиль, кожа, обувь катастрофически падали. Даже химия, грозная химия сдала на несколько пунктов. Увлекаемые общим падением, заколебались наконец и стальные, нефтяные, автомобильные гиганты. Паника становилась всеобщей.
Землетрясение, наводнение, эпидемия чумы — все это было ничто перед беснующимся залом биржи, перед сумасшедшим смешением голов, рук, криков, цифр. Состояния разрушались в одну секунду. Цифры, сменявшиеся на доске с пулеметной скоростью, как из пулемета убивали сотни людей для того, чтобы через минуту снова убить их. Здесь умирали не один раз, а много раз подряд.
Главный комитет биржи собрался на секретное заседание. Но ничего секретного не получилось — весть о заседании прокатилась по всем уголкам биржи и только усилила всеобщий переполох.
