– Гостиницы с самого начала к этому готовы. У меня накопилось много сувениров, собранных во время поездок. Однажды я заныкала ложку в «Ритце». У меня есть стакан для виски из отеля «Бристоль» в Париже и премиленькие тапочки, украденные мной из отеля «Кап» в Антибе[71], когда я была в Каннах в шестьдесят четвертом. Из «Реджент Беверли Вилшира» в Голливуде у меня остался прелестный халатик. А теперь я обзавелась замечательным одеяльцем из гостиницы «Розовая роща» в Альнвике.
– Рэни! Мы отправились в эту поездку ради того, чтобы ты исправила то плохое, что сделала в прошлом, а не приумножила свои проступки.
– Ах, успокойся, девочка! У меня сейчас похмелье размером с мамонта, а еще я слишком стара, чтобы волноваться из-за того, что стащила понравившуюся мне вещь. Знаешь, что я сделаю? После смерти я завещаю тебе все эти украденные мною когда-то в отелях вещи, а ты вернешь их прежним владельцам. Как тебе такое? Уверена, это будет незабываемое приключение. Тебе надо немного пожить полной жизнью.
С заднего сиденья послышался смех. Рэни улыбнулась.
– Видишь? Даже наш босс со мной согласен.
– Неудивительно, что у вас криминальное прошлое, – бросил Гил.
Мэтти было приятно, что он шутит, поскольку она не могла сказать, обижен ли Гил на нее из-за тех слов, которые наговорила ему вчера. Сегодня утром за завтраком мужчина избегал смотреть ей в глаза, поэтому то, что он поддерживает разговор, немного успокоило ее. Для начала довольно.
Путешествие проходило в атмосфере приятной болтовни. Рэни угостила попутчиков еще несколькими историями из времен своей долгой и яркой жизни на эстраде. Если не брать во внимание слабое похмелье, события минувшего вечера никак не отразились на ее здоровье. Мэтти задумалась над тем, что из случившего Рэни вообще помнит.
Когда Гил спросил ее о странном выборе песен во время караоке, Рэни замешкалась, прежде чем ответить.
– Это же были песни девяностых? – старушка закатила глаза к небу. – Всегда неважно получалось, когда я их пела на вечеринках…
– Удивительно, что вы вообще знаете эти песни.
Рэни застонала.
– Когда я вернулась из Америки, у моего импресарио появилась блестящая идея. Он задумал дать моей карьере новый стимул – выпустить альбом с популярными поп-хитами, нечто такое, чего от меня никто не ожидал. Ну, если с Томом Джонсом и Лулу этот номер прошел, так почему бы не попробовать? По правде говоря, детишки, более глупого решения я никогда не принимала. Четыре месяца мы проторчали в маленькой грязной студии в Камберуэлле, но звукозаписывающая компания отказалась выпустить этот альбом. Больше я ничего для них не записывала, а вот песни мне нравятся. У меня где-то валяются кассеты с записями. Захотите послушать, я поищу.
– Сомневаюсь, что они превосходят вчерашнее ваше выступление вживую, – сказал Гил. – Извините, Рэни.
– Какая грубость.
Рэни скрестила руки на груди, но улыбка выдала ее с головой.
Дорога в Кембридж заняла четыре с половиной часа. В новый отель, в котором были забронированы номера, троица вселилась к трем часам дня. Гилу надо было сделать несколько звонков по работе, а Рэни ушла к себе в номер вздремнуть. Мэтти решила уделить немного времени себе. Поездка, не лишенная своих удовольствий, все же была слишком шумной: назойливый шелест шин об асфальтовое покрытие, бесконечное дребезжание и грохот Ржавчика, бесконечная болтовня, когда ее попутчики бодрствовали, и их коллективный храп, когда спали, – все это изрядно утомило ее. Прогуляться на свежем воздухе наедине со своими мыслями под негромкий шум улочек Кембриджа – вот что ей было нужно сейчас… Для Мэтти подобное в данный момент было сродни дару небес.
Гостиница располагалась на окраине города возле автомагистрали, так что найти дорогу обратно не составляло особого труда. Получая несказанное удовольствие от прогулки, Мэтти решила побродить по улицам незнакомого города без какого-либо четкого плана. По пути женщине попадались интересные переулки, небольшие мастерские ремесленников, занимающихся народным промыслом, и продуктовые магазинчики. Мэтти приятно провела время, перелистывая страницы старых журналов
