– Ему казалось, что так будет честно. Я думаю, он был тряпкой, а не мужиком. Он опасался, что Джуна может отчебучить что-нибудь, если он не уступит. Каждый раз, когда Джуна решала чего-то добиться, она намекала на то, что может подмочить репутацию Рико. Эта Джуна Найт была той еще дрянью. На публике вполне профессионально играла роль бедняжки, но при любом удобном случае была готова ударить тебя ножом в спину.
Пока «Серебряная пятерка» колесила по городам Европы, до сих пор не до конца оправившимся после Второй мировой войны, ансамбль то и дело сотрясали ссоры, вспышки праведного негодования и истерики, едва не доходящие до открытого мятежа. Старушка говорила, что Джуна временами угрожала сообщить прессе пикантные подробности связи между Рэни и Рико. Учитывая, насколько кристально чистой была репутация ансамбля, в те времена огласка грозила настоящей катастрофой.
– Мы не были созданы для того, чтобы выступать вместе, – призналась Рэни в другой раз, когда они наслаждались послеобеденным чаем в Стоун-Ярдли, куда женщины отправились на автомобиле. – Мел и сыр, как ты могла бы выразиться, хотя, если начистоту, скорее открытый огонь и парафин. Я вполне нормально общалась с остальными, но с Джуной мы сразу же стали врагами…
– Без них распродажи билетов не будет. – Сложив газету, Гил подпер руками подбородок. – Я не лгу. Кольм сомневается, что мы сможем заполнить зал хотя бы наполовину, даже если к концу станем продавать билеты со скидкой.
– Зрители будут. Не сомневайтесь, – раздался довольно бодрый голос.
Мэтти и Гил повернулись. Подходившая к ним Рэни имела на удивление свежий вид.
– Откуда вы знаете?
Присев напротив, Рэни ткнула его ногу кончиком своей трости.
– Я
– Рэни! Весь смысл нашей поездки… – начал Гил, но пожилую леди сбить было не так уж просто.
–
Гил сердито посмотрел на нее.
– Позвольте не согласиться. Я – Гил, а не Гильберт.
– А-а-а… – Рэни одарила его слащавой улыбкой, разбавленной толикой сарказма. – Моя ошибка.
Пока они завтракали, Мэтти стало ясно, что на самом деле Рэни не только не сожалеет о том, что ей не удалось извиниться перед Джуной, но и чувствует в связи с этим немалое
Нет. Мэтти решила, что Рэни не может вести себя настолько расчетливо. Нет, просто таким образом она бодрится, понимая, что ситуация приняла нежелательный оборот.
– Значит, мы сейчас едем в Бат и Уэльс, а Джуну – пóбоку. Встречаемся с Чаком и Элис.
Стараясь избавиться от своих сомнений насчет Рэни, Мэтти кивнула.
– Мы потеряли время, и нам надо поторопиться. Если возникнут другие проблемы… – она избегала резких слов, не желая невзначай задеть Рэни, – хотелось бы, чтобы у нас в запасе было немного времени.
– Я разговаривал с Кольмом. В клубе все будет устроено в лучшем виде. Думаю, после встречи с Элис мне придется поехать вперед, – сообщил Гил. – Нельзя свалить всю работу на брата.
На мгновение Мэтти охватила оторопь. При мысли об отъезде Гила ей стало не по себе. Она взглянула на свое отражение в стенке кофейника из нержавеющей стали. Что с ней не так? Наблюдая за тем, как Гил и Рэни за завтраком обсуждают планы по преображению задворок клуба Кендрика в «Пальмовую рощу», Мэтти ощутила странную потребность поговорить с Джоанной. Определенно, сестра найдет во всем этом что-то рациональное. Сейчас Мэтти ужасно захотелось услышать успокаивающий голос сестры. Слишком много стряслось, чтобы не утратить здравый смысл. Джоанна подскажет, что делать дальше.
– Мне надо позвонить, – сказала она, но никто ее не слушал.
Ни Рэни, ни Гил не обратили на Мэтти внимания, когда она, выйдя из зала, направилась к парку, разбитому позади отеля. В центре его располагался фонтан в итальянском стиле. Мэтти отыскала скамейку, рядом с которой пышным цветом цвела лаванда, ярко контрастируя с серостью каменной шашечки. Она едва не выронила мобильник из руки, когда тот затрезвонил. Неужели у Джоанны случилось экстрасенсорное озарение и она позвонила первой?
Мэтти не узнала номер на экране, но в этом не было ничего нового. Ее сестра имела привычку часто менять телефоны, при этом обычно не удосуживаясь сохранить прежний номер.
– Алло.
– Матильда?
