– Ну, знаешь, как это бывает… Появляются неожиданные препятствия… Ты принимаешь неверные решения. Я с нетерпением жду, когда увижусь с ним. В прошлом мы неплохо ладили друг с другом.
– Возможно, вы сумеете продолжить то, что у вас было прежде?
– Хотелось бы, но не уверена, что он остался таким, каким был в молодости. Он всегда хотел поселиться здесь. – Рэни прижалась носом к стеклу, разглядывая проплывающие мимо нее элегантные городские здания. – Мы считали его этаким мистером Дарси[101]. Я и Элис нещадно над ним потешались, потому что он читал Джейн Остин. Только представьте, парню двадцать два года, а он такое читает. Сейчас, думаю, он выглядит очень органично. Томми говорит, что он – вылитый сельский сквайр[102].
Рэни удалось очень похоже спародировать нортумберлендский акцент Томми. Мэтти и Гил рассмеялись.
– Ты была в дружеских отношениях с Чаком, когда ушла из ансамбля? – поинтересовалась Мэтти, преодолевая кольцевой перекресток, из-за чего нутро Ржавчика подозрительно заскрипело.
Улыбка Рэни стала чуть натянутой. Неужели нервы взяли свое и от утренней самоуверенности не осталось и следа?
– Мы неплохо ладили.
Дом Чака располагался в Видкомбе, не так уж далеко от исторического центра Бата. В утреннем свете стены из песчаника казались медово-золотистыми. На фоне синего неба с сахарными облаками это было очень красиво и радовало глаз.
– Это его дом? – спросил Гил с заднего сиденья.
– Дом его старшей дочери. Так мне сказал Томми, – ответила Мэтти.
– Великолепно, – произнес Гил.
Мэтти почувствовала, что краснеет. Ей подумалось, что это слово, возможно, касается не только дома и красивого пригорода, по которому они сейчас ехали.
Спустя десять минут Рэни и Гил стояли у входной двери, а Мэтти звонила в бронзовый колокольчик.
– Ты готова? – спросила она у Рэни.
– Ожидаю этого уже долгие годы, детка.
Большая черная дверь слегка приоткрылась и резко замерла, когда медная цепочка натянулась до предела.
– Что вам надо?
Мэтти не видела лица говорящей, но ее тон заставил женщину нервничать. Неужели они ошиблись домом?
– Здравствуйте. Мы приехали в гости к Чаку… Джонни Пауэллу. Томми Малинс звонил ему пару дней назад. Меня зовут Матильда Белл, а это Рэни Сильвер…
Цепочку поспешно отцепили, и дверь резко распахнулась. В дверном проеме появилась женщина лет пятидесяти. Было видно, что она плакала.
– Вы
Ее покрасневшие голубые глаза расширились. В них читалось непонимание.
– Кто это? – донесся голос из дома.
Женщина у двери приоткрыла рот, чтобы ответить, но потом прижала к нему бледную руку. У нее из-за спины появилось другое лицо, круглее и моложе, но со следами того же удрученного выражения.
Мэтти отступила на шаг, испугавшись, что не только ошиблась домом, но и вмешалась в чужое несчастье.
– А-а-а… извините… – произнесла она, лихорадочно думая, как бы побыстрее слинять вместе со своими спутниками от дверей дома этих бедняжек.
Более молодая женщина тихо двинулась к ним.
– Нет, мисс Белл… миссис Сильвер… Извините, но, боюсь, его уже с нами нет. Вам лучше войти…
Джек говорил, что это чудо, что все пятеро членов «Серебряной пятерки» дожили до своего восьмидесятого дня рождения. Его слова вспомнились ей сейчас, когда Мэтти сидела с остальными, ошеломленная новостью. В случае с Чаком они опоздали на полтора дня.
Это на ней лежала ответственность за то, чтобы не отставать, следуя расписанию, и ее долг – привезти Рэни на встречу с каждым членом «Серебряной пятерки» вовремя. Как она может не чувствовать своей вины в том, что Рэни не удалось извиниться перед другом, которого она любила и которого ей так не хватало столько лет?
Мэтти ощущала странную пустоту, сидя в доме, где еще два дня назад жил Чак. Казалось, дух покойного еще не оставил этих стен, витает в этих комнатах с высокими потолками, заваривает себе чай в большой кремово-зеленой кухне с выложенным сланцевой плиткой полом, сидит за роялем в комнате, в которой теперь все собрались, храня гробовое молчание.
Мэтти не довелось испытать этого, когда умер дедушка Джо. Она не сидела вместе с другими членами семьи на ферме Беллов в те первые часы после того, как он умер. Новость ей сообщила Джоанна, а потом Мэтти бросилась искать утешения в объятиях Ашера. К тому времени, как ей стало известно о неверности жениха, семья уже вовсю готовилась к похоронам и продаже дома.
