– Гил! Мы должны.
– Не говори этого! Не сейчас! – Он обнял Мэтти и принялся целовать. – Скажи, что задержка неизбежна…
Мэтти хихикнула. Ей сейчас больше всего на свете хотелось спрятаться вместе с ним в этом красивом месте.
– И кто нас задержит? Этот рыбак с удочкой? Он не выглядит способным на такое.
– Скажем, что мы заблудились, пошли на гору, а потом за нами пришлось отправить поисковую партию. На это уйдет несколько
– Ты ужасен! – Мэтти высвободилась из его объятий. – Нам надо идти. Ну же!
– Только пять минут, – взмолился Гил.
И на этот раз первой поцеловала Мэтти.
– Как насчет завтра, Рэни? – спросил Кельвин, жуя намазанный маслом хлеб.
Они как раз ужинали.
– Честно говоря, я буду рада, когда все закончится и мы поедем в Лондон. Конечно, это было прикольно, но с меня извинений
– Вы дружили, когда вместе выступали в «Серебряной пятерке»?
– О да. Она меня тогда боготворила. Мы стали ее первыми коллегами по профессиональной работе. Так вышло, что ее почти в буквальном смысле слова подобрали на вокзале Кингс-Кросс и пихнули прямиком на сцену. Замечательный голос, но мы, признаться, немного льстили ей. Когда я ушла, то чувствовала себя виноватой в особенности перед ней… за то, что лгала. Мы в те дни были очень откровенны друг с другом. Она была мне как младшая сестренка. Впрочем, они все были моей семьей, нравится вам это или нет, в течение почти пяти лет. Я имею в виду, что видела их намного чаще, чем свою родню. Мы, как выражаются, жили друг у друга в карманах. Когда другие давно засыпали, Элис и я засиживались допоздна и делились своими мечтами. Она хотела просто петь. Господи! Благослови ее. Никаких мечтаний насчет того, чтобы стать звездой. Мне это нравилось. Я ей завидовала за такой подход к жизни. А теперь, как видим, она стала самой большой звездой из всех нас! Это мне следовало стать звездой… Ладно, ерунда. Моя проблема в том, что мои амбиции всегда были больше, чем что-либо другое в моей жизни. – Старушка насупилась. – Ад кровавый! Только послушайте, какую чушь я несу! Мне надо еще вина. Мэтти! Гил! Помогите пожилой женщине пройти к бару…
Просьба была странной. Прежде Рэни всегда без проблем сама ходила в бар, но странная улыбка, мелькнувшая на губах старушки, заставила Мэтти и Гила послушаться ее. Они медленным шагом направились к барной стойке. Когда они были почти на месте, Рэни высвободила свою руку из пальцев Мэтти и оглянулась, убеждаясь, что Кельвин и Прю не могут ее услышать.
– Мое сердце радуется, когда я вижу, что между вами происходит. Нет, не пытайся отнекиваться. Вы – пара влюбленных голубков. Конечно, тебя, Мэтти, я знаю не так давно, а Гила еще меньше, но вы оба мне очень дороги. Надеюсь, вы это знаете.
– Конечно знаем.
Издав довольный вздох, старушка погладила Мэтти по щеке.
– Ты хорошая девушка. Извини, что я свалила этих двух на вас, но надеюсь, что вы знаете, зачем я это сделала.
Мэтти взглянула на Гила.
– Начинаю понимать.
– Вы просто великолепны, – сказала Рэни чуть надтреснутым голосом. – Не согласились бы немного прогуляться со мной?
– Сейчас? Зачем? – спросил Гил, переведя взгляд на Кельвина и Прю.
– Они без нас как-нибудь справятся. Пять минут, не больше. – Рени протянула руку Гилу, и он ее принял. – Пошли.
Шум реки встретился со скрипом гравия на дорожке, когда они прошли в небольшой садик, разбитый при отеле. Мэтти заметила, насколько Рэни напряжена. Старушка остановилась у сланцевой скамьи, опираясь на свою трость и глубоко вдыхая свежий сельский воздух.
– Красиво здесь, правда? Неудивительно, что Элис решила поселиться тут, – улыбнувшись, произнесла Рэни. – А теперь вот я сюда приехала с двумя моими любимыми людьми. Знаю, я далеко не самая спокойная пассажирка, но мы все равно весело провели время. Завтра мы нанесем последний визит, а потом выступление… Я не была уверена, что нам удастся, но вот мы здесь! Перед последним рывком я решила выговориться, поскольку потом мы будем слишком заняты и на разговоры времени не останется. Садитесь.
– Я не могу сидеть, пока вы стоите… Пожалуйста…
Рэни закатила глаза.
– Гил Кендрик! Хоть раз в жизни сделайте так, как вас просят! Долго это не займет, а я – не полная инвалидка.
Заинтригованные, Мэтти и Гил уселись.
– Спасибо. Теперь, надеюсь, вы понимаете, что я считаю вас моими суррогатными внуками… Не хихикай, Мэтти! Я серьезна как никогда. Сначала мы стали друзьями, но теперь вы – моя семья. Так я к вам отношусь. – Улыбка Рэни увяла, а глаза на бледном лице загорелись. – Вы должны меня понять.
Слова были очень милыми, но Мэтти догадывалась, что впереди у Рэни припасено еще много неожиданного.
– Поскольку я отношусь к вам именно так, мне хотелось бы сейчас все вам рассказать.
