Теперь он действительно был свободен. А главное, теперь он мог, наконец-то, рассказать о том, к чему толкали его почти год неизвестные заговорщики.
«Благодарю тебя, господин маг», — искренне подумал он, изо всех сил стараясь сделать свои мысли не слишком навязчивыми. — «И за то, что спас моих детей, и… за избавление от виселицы тоже. Извини, что был груб».
— Главное, второй раз не стремись на ней оказаться, вдруг получится, — рассмеялся в ответ маг.
«Вряд ли это возможно в моём положении», — невесело откликнулся Гайр.
А потом, задумавшись на миг, принялся вспоминать всё, что знал о своих неведомых врагах, стараясь сделать воспоминания как можно более адресными.
***
Когда впервые начались эти… «сны», он не помнил. Первые дни после катастрофы на имянаречении Таилира для всей семьи были слишком тяжёлыми и суматошными, чтобы он мог задумываться над чем-то, не относящемся к реальному миру. Таилир (уже не Таилир, нет — Ниари, «Утративший Путь», позорное имя-клеймо Лишённого Судьбы) — брат жены был абсолютно разбит, и Гайру приходилось не только выполнять свои обычные обязанности, но и пытаться хоть как-то поддерживать утратившего всякую волю к жизни друга.
Ему и самому, впрочем, было нелегко. Мальчишку учил куда больше он, нежели тесть или Наставник, у которого и кроме Таилира было десяток учеников из разных Башен. И его провал на воинском испытании ударил по Гайру очень болезненно — не по авторитету, нет, хотя и его имени досталось грязных сплетен. По гордости. За себя, радовавшегося воинскими успехам шурина, как успехам младшего брата. За мальчишку, которого он искренне считал (и продолжал считать до сих пор, несмотря на случившееся) лучшим своим учеником. За их общие надежды на будущее, которое так неожиданно и страшно полетело под откос. Теперь Ниари должен был уходить из отчего дома, чтобы искать новый Путь — и найдёт ли, кто знает?
Или — остаться в крепости, на правах всеми жалеемого «убогого», презираемого и почти бесправного. Он не знал, что хуже.
А потом пошли слухи о проклятии. И Гайр, одним из первых осознав, чем это грозит им всем, пришёл к Наилиру, прося провести ритуал отречения. Вывести семью из-под удара грязной молвы и человеческого злорадства. А самого мальчишку — из-под взглядов фанатиков, готовых на всё ради сохранения приличий и доброго имени императорской Стражи.
Третий Страж отказался.
А потом слухи о проклятии перестали быть слухами. И сны стали повторяться всё чаще.
Тогда он ещё не осознавал, что лишь часть из приходящих в его голову мыслей принадлежит ему.
А кошмары, в которых неизвестные голоса нашёптывали ему страшные вещи, обещали место старшего наследника, титул, пост Третьего Стража империи, завлекали и угрожали — эти кошмары стали приходить всё чаще.
Потом погибла Карилли. И тогда он поверил, что проклятье, о котором твердили все вокруг, действительно существует.
