— Я вас не понимаю, — едва слышно проговорила Элари. Несмотря на её слова, губы её крупно дрожали, а в глазах, казалось, уже жило, готовое в любой момент подняться на поверхность, осознание истины, которую она боялась признать.
— К примеру, возьмём смерть молодой матери: бесспорная трагедия. Но почему все так уверены, что эта смерть — самостоятельное событие? А не, скажем, звено в цепочке событий. Почему эту смерть всегда считали целью, и никогда методом к её достижению?
Элари вздрогнула и беспомощно прижалась виском к плечу мужа. Её супруг, впрочем, тоже с трудом сохранял спокойствие. Давняя трагедия, как хорошо было заметно, всё ещё не отболела, и вряд ли шрамы, оставленные гибелью дочери, жены и матери, смогут когда-нибудь исчезнуть полностью.
— Карилли убили… чтобы добиться какой-то цели? — глухо проговорил отец семейства.
— Вы ведь любите свою жену и детей, не так ли, господин третий страж? — С улыбкой спросил маг и выразительно посмотрел в глаза собеседника. — На что вы пойдёте ради них?
— На всё, — не задумываясь, отрезал старик. Потом, нахмурившись, задумался и, покачав головой, нехотя добавил, — Почти на всё.
— А если от вас потребуют отнять чью-то жизнь или нарушить данную вами клятву, в обмен на их жизнь, вы согласитесь?
Элари тихо ахнула. А Третий Страж, несколько мгновений глядя на Эрана почти с ужасом, медленно закрыл глаза и горько спросил:
— Значит, вот почему?..
— Полагаю, прямой возможности объясниться с вами он был лишён. Вы говорили, что в крепости было несколько несчастных случаев, в которых успешно обвинили вашего сына и наложенное на него проклятье? Но, думаю, это скорее был способ заткнуть кому-то слишком длинный язык.
— Но почему он не воспользовался ни одним из шифров? — безнадёжно пробормотал старик. — Ведь есть сигналы специально на случай установления слежки…
— Нет! — одновременно с ним, заглушая мужа, с мучительной жалостью вскрикнула Элари, и тот сочувственно погладил её по плечу. Но она, вместо того чтобы привычно прижаться крепче, вдруг оттолкнула его и, рывком вывернувшись из объятий мужа, отвернулась, пряча от него искажённое горем лицо.
— Не трогай меня.
— Элари, — беспомощно потянулся к ней муж, но она неожиданно резким, решительным движением головы остановила его.
— Я сказала, оставь меня!
И, когда тот замер на середине движения, выкрикнула непривычно холодным, дребезжащим от гнева тоном:
— Теперь ты понимаешь, почему он так настаивал на ритуале посвящения «Защитнику»?! Всё ещё думаешь, что он искал способ захватить власть? И сейчас продолжишь искать подтверждения его вины? Ты и твоё упрямство, Наилир… С артефактами защиты он мог бы сам защитить Иллара и Тилле, и ему не пришлось бы умирать, чтобы привлечь внимание к своей беде. Уйди, не могу тебя видеть!
Старик беспомощно опустил руки.
— Откуда я мог знать, Элари?..
— Откуда?! Амулетов правды тебе было мало? Сколько раз он говорил, при этих амулетах говорил, что любит нас и хочет защитить? А ты, вместо того чтобы довериться хоть в чём-то, вновь и вновь устраивал ему эти позорные проверки! Тебе этот несчастный ответ о причине смерти Карилли так ударил в голову? Наилир, прошу. Я виновата не меньше тебя, и обвинять не имею права. Но смотреть на тебя сейчас и вспоминать, что ты сделал с нашим мальчиком из-за своей подозрительности, я не могу. Иди к нашему сыну, ему тоже больно. Не хочу, чтобы он проснулся в одиночестве.
И, видя, что супруг колеблется, не спеша выполнять её распоряжение, крикнула почти с яростью:
— Иди, или к нему уйду я, а ты будешь держать малышей! Если хватит совести говорить с ними после того, как отнял у них отца!
Наилир тяжело закрыл глаза. А потом молча встал, глубоко поклонился и деревянной, неживой походкой пошёл к носилкам бесчувственного Ниари.
И замер, не дойдя одного шага. Глаза юноши были плотно закрыты, но по лицу, сейчас искажённому немой мукой, беззвучно катились и катились слёзы.
Эран в эту вспышку не вмешивался. Не его дело. Каждый должен проходить свой путь сам. Подождал несколько щепок, давая супругам время немного подумать.
— Не думаю, что дело было в слежке в буквальном смысле. На нём были следы магического воздействия. Не контроля, чего-то ещё. Мне пока сложно сказать, чего именно и как это проявлялось.
Пауза.
— Наилир, вы ведь допрашивали его в камере, верно? Кто-то слышал ваш разговор?
Старик, вынырнув из оцепенения, медленно опустился на край носилок сына. Осторожно провёл ладонью по его лицу, стирая блестящую дорожку.
Не глядя на мага, покачал головой.
— Нет, это невозможно. В камере очень мощная защита от прослушивания… и любых внешних воздействий в принципе.
Помолчал и с горечью добавил:
— Как и в допросной. То, что он говорил, знаю лишь я и… — запнулся, тяжело закрыв глаза, словно пережидая приступ боли, — и палач.
— Проблему с палачом я решу, — маг кивнул. Ваша семья всё ещё в опасности, Третий Страж, и чтобы это исправить, действовать нужно быстро. Поэтому мне придётся просить вас отложить время скорби.
