Ярополк так никогда и не признается, что после смерти князя, внезапно проснулись муки совести. Когда князь был жив, его не особо волновало, что он спит с женой друга. А теперь появилось это мелкое чувство, нет, он не избегал любимой, и ему также нравилось находиться с ней рядом, однако прикасаться к ней было страшно.
— Я люблю тебя, — шепчет он, зная, что никогда не получит ответ— надежду на это он потерял давно.
Позже, когда они вернулись за своими лошадьми и оседлали их, но еще не выдвинулись, Ярополк решил попробовать что-то предпринять:
— Я думаю, нам стоит ненадолго отдалиться друг от друга, потому что Путимир что-нибудь заподозрит. А тебе сейчас хватает проблем.
— Плевать я на него хотела. Я могу разогнать весь совет.
— И лишишься последнего прикрытия, тебя и так не любят, того и глядишь будет переворот, — подумал он в ответ, но ей сказал. — Это лучше решить мирно. Тем более, что без совета будет тяжелее, а Путимир дает толковые наставления.
— Я не уверена в этом.
— Серьезно? Они тебе плохого не скажут, а тем более слово “нет”. Они побаиваются тебя. Подумай, прежде чем выкинуть их.
— Давай лучше отдохнем от этих дел.
Они направили лошадей шагом, и ехали так до самого озера. Здесь же княгиня и вовсе остановилась.
— Ты хотел отдалиться на время. Так подбери мне мужа получше.
— Нет, — а сам вздохнул с облегчением: она выйдет замуж и будет в безопасности, даже если будет управлять новым князем.
— Совсем меня не боишься. Тебе же и лучше, впрочем.
— Выберу самого богатого, но тупого и страшного.
— Хорошо, — она широко улыбнулась.
***
Ведунья сегодня окончательно поняла, что состарилась безвозвратно. Из рук все валилось, и, вот тебе, сломала полку, склянки вместе с содержимым упали, естественно, все порошки и зелья смешались. Старухе еще очень повезло, что ничего не взорвалась. Впрочем, ей пора на покой, а внучка уже и сама прекрасно справляется, да и сколько же может она помогать людям — за 110 лет все соки успели выпить из нее. Но ведь и других хлопотав хватает. Старуха чихает, и вся пыль взлетает. Как же давно здесь она не убирала, а внучке не дает: переставит еще все. До полной атмосферы логова ведьмы не хватает полутьмы, но здесь напротив светло, да и не ведьма она, а ведунья. Бесит, когда путают ее! Старушка слышит легкие, тихие шаги, удивляется, почему внучка вернулась. Однако в дверь постучали и, не дожидаясь дозволения войти, открыли дверь. Ведунья определила, что это мужчина среднего роста и веса, хотя скорее легче обычного. Но шаги кошачьи, точно внучка ее ходит. По привычке ведунья обернулась к посетителю.
— Что вас беспокоит? Если вы от ребенка хотите…эээ… вам к внучке моей.
— Дурная, старая и слепая.
Какой это был голос, столько лет прожила, но красивее не слышала. Ведунья полностью себя убедила, что пожаловал к ней колдун, небось еще красивый и умный. Сразу заметил, что слепая, хотя она старается это скрыть. Но зачем такой пожаловал к такой, как она?
— Я никакой не колдун, поэтому и пришел.
— Точно дурит меня, старую, — убедила себя ведунья.
— Тебе ведь много лет, вот я и пришел за мудростью.
— А что я получу взамен?
— Кувшин. Не спеши с выводами. Он стоит больше, чем ты заработала за всю свою жизнь. На нем черты и резы древних колдунов, — он действительно поднимает кувшин, который возник, словно из ни откуда. Но такие фокусы ему легко давались.
— Ох, — она тянет к нему руки.
— Подожди-ка.
— Чего же тебе надобно?
— Я хочу знать, как можно справиться с аспидом?
— Колдун ты. Обычный человек на такое не решился бы, да и не знаю я. Тебе может помочь только птица гамаюн, — старушке хотелось максимально задержать мужчину, уже очень ей понравился его голос.
— Как же мне ее найти ее? Она же за тысячи километров от сюда.
Старуха напрягается и действительно хочет помочь, усердно пытается вспомнить.
— Ох, не та уже память, но я знаю, как это сделать. Вот, только не могу вспомнить.
“Колдун” на нее удивленно уставился, на остался ждать.
— Вспомнила, но это довольно сложно.
— И как же? — мужчина улыбнулся.
***
Настал день богини Мокоши, что покровительствовала женщинам, а еще день похорон князя. Уже подготовлено все для костра, выложены дрова в виде прямоугольника, доходящего до плеч взрослому мужчине. Покойника нарядили в белые одежды, многие отметили, но, к своему же счастью, смолчали, что после смерти князь и в этой одежде помрачнел, как будто все хорошее из него исчезло. Правда, дело было скорее в отсутствии головы, но она ему и при жизни особо не нужна была.
Тело покойника положили на напоминающую внешне привычную нам лодку. Закрыли плотным покрывалом, к ногам поставили горшок с едой, а рядом с телом сложили дары, такие, как украшения, оружие. Ладью поставили носом на закат, это было обязательная традиция.
— Кто пойдет на кряду вместе с ним? — спросил Ярополк княгиню, подойдя к ней перед церемонией, при этом сделал акцент на последнем слове.
— Полупьяная рабыня, — равнодушно ответила княгиня, даже чересчур безразлично, что и Ярополк удивился такой бесчувственности.
— Без толп преданных князю дружинников в этот раз?
