Лошади мчались, как обезумевшие. Экипаж, ставший теперь единым монолитом, не желающим выпускать его из плена, выехал на набережную. Де Триен успел понять, что действует точно не один маг, и что, если он хочет спастись, не стоит и пробовать вступить с незримыми противниками в бой — лучше перехватить власть над лошадьми. Однако сделать он ничего не успел. Лошади в один миг пересекли дорогу, рванулись к невысокому ограждению и, с неестественной лёгкостью проломив его, рухнули в текущую внизу реку, увлекая за собой карету.
От удара его подбросило вверх, а потом швырнуло головой о стенку кареты. Де Триен вцепился в деревянную основу сиденья, успев смягчить удар. Нельзя было потерять сознание, только не находясь в клетке под водой!
Де Триен несколько раз глубоко вздохнул, заставляя себя сосредоточиться. Действовать нужно было быстро, но без паники. К счастью, воду он всегда любил, и любил с ней работать. Сейчас он чувствовал, что, несмотря на кокон чужой подавляющей силы вокруг кареты, подчинить стихию при прямом соприкосновении он сможет.
Барон терпеливо дождался, когда сочащаяся изо всех щелей вода покроет пол кареты и достигнет того уровня, при котором, наклонившись, можно по локоть погрузить в неё руки.
Дышать становилось всё труднее, но де Триен усилием воли подавил вспыхнувший страх и зашептал слова заклинания. Ещё никогда в жизни ему не доводилось так радоваться тому, что академические знания сохранились в памяти. Конечно, всё то, что можно сделать с помощью заклинаний, любой талантливый маг сумел бы повторить и без них, но сил, да и времени при этом тратилось несравнимо больше. Пожалуй, это можно было сравнить с работой аптекаря, отлично знающего все рецепты, и стараниями начинающего деревенского травника, который подбирает пропорции, руководствуясь лишь чутьём.
Слова давались с трудом, царапали горло, почти удушали, но всё же через какое-то время барон почувствовал, что ему удалось пробиться сквозь чужую энергию. Вода легко, радостно отозвалась его воле.
Враждебная сила больше не мешала. Она по-прежнему ощущалась поблизости, но уже лишь неприятным докучливым фоном, не больше.
Барон сосредоточился на реке. Осторожно повёл погружёнными в воду ладонями, передавая приказ всему речному пространству, разделяя его на независимые друг от друга пласты. Теперь сверху водная гладь оставалась ровной и спокойной, здесь же, на дне, бушевал поток с силой водопада. Он обрушивался на крышу, на окна кареты, стремясь снести всё на своём пути. Сила де Триена смешалась с энергией стихии, и ловушка дрогнула, поддаваясь.
Барон едва успел ухватить последний глоток воздуха, когда одна из дверец экипажа наконец распахнулась, и вода мгновенно заполнила остатки свободного пространства. Оттолкнувшись, он устремился наверх и в сторону, стремясь уплыть как можно дальше от места происшествия, прежде чем покажется на поверхности.
Де Триен вынырнул, когда от удушья перед глазами уже замелькали цветные всполохи. Жадно отдышавшись, он осмотрелся вокруг.
На набережной толпились зеваки, среди которых наверняка затерялись и нападавшие. На удачу де Триена, ему удалось отплыть на достаточное расстояние, к тому же выплыл он в зарослях тростника. Никто из людей, взволнованно смотревших на то место, куда упала карета, его не заметил.
Немного понаблюдав за толпой, чтобы в этом убедиться, барон снова погрузился под воду и поплыл дальше вдоль берега, стараясь как можно реже выныривать на поверхность.
Когда он выбрался на берег, время уже перевалило за полдень. Конечно, вид его не мог не привлекать внимания, но прохожие сторонились, похоже, принимая его за обыкновенного пьяницу, который случайно свалился в воду. Де Триена такое положение вещей вполне устраивало.
Он хотел временно сохранить факт своего спасения в тайне. Конечно, пожелать было проще, чем сделать, но всё же, поразмыслив, барон решил, что затея может удаться.
Дома показываться было нельзя. У Сен-Моро тоже — тот наверняка сейчас находится под пристальным вниманием императора. Мысленно перебрав всех друзей и знакомых, де Триен пришёл к заключению, что возможен лишь один вариант…
Он прошёл пешком несколько кварталов, прежде чем заметил возле попавшегося на пути трактира пустой наёмный экипаж.
— Свободен? — уточнил он, подходя к извозчику.
Тот оглядел его с сомнением, не торопясь отвечать. Безусловно, понял, что имеет дело не с простолюдином, но в то же время плачевный вид барона заставлял сомневаться, что он заплатит.
— Задаток бы… э… господин, — наконец неуверенно пробурчал извозчик, глядя под ноги.
Де Триен потянулся за кошельком и только тогда вспомнил, что тот вместе с плащом покоится где-то на дне реки. Недолго подумав, он на глазах у ошарашенного извозчика оборвал с промокшего камзола серебряные пуговицы.
— Достаточно?
Разумеется, это было намного больше, чем достаточно. Обрадованный неожиданной удачей возчик пробормотал что-то невнятно-благоговейное и с готовностью вспрыгнул на козлы.
