— Это проясняет и вопрос с рунами, — продолжил де Триен, не дождавшись ответа. — Мы никак не могли понять, кому они могут понадобиться, кроме Камбера — и вот, теперь я готов утверждать, что именно Камберу они и понадобились! Похищен он тоже или скрылся по своей воле, но он жив и как-то связан с похитителями! Возможно, речь идёт о неких запрещённых экспериментах.
— Вы имеете в виду эксперименты на людях? Камбер — талантливый некромант… Полагаете, речь может идти о воскрешении?!
— Вовсе нет. Но о бессмертии — возможно. Или о лишении дара. А быть может, о его передаче от мага к обычному человеку… Одно несомненно — вопросы разделения духа и магии его крайне интересовали, — предчувствуя новые возмущения, советник рассказал о найденных им шифровках профессора некромантии. — Я не сообщил вам раньше, поскольку преждевременно было докладывать об этой находке императору, ведь кто-то из приближённых может оказаться замешан в преступлении.
Вопреки предположениям, Сен-Моро не выказал недовольства подобной скрытностью.
— Ваша теория отвечает на множество вопросов, — с надеждой, но и не без сомнений отозвался он. — Кроме основного: если похищенные живы или оставались живыми более-менее продолжительное время, то где же их прятали?
— В одной из городских тюрем, — выпалил барон, охваченный внезапным озарением. — Разумеется, из тех, что предназначены для преступников-магов. Это единственные места, вокруг которых и так всегда сконцентрировано сильное подавляющее энергию поле. Только там можно насильно удерживать магов и не привлечь внимания!
Сен-Моро вскочил, взволнованно прошёлся из угла в угол.
— Но ведь это означает… — начал он и тут же перебил сам себя. — Да! Если уж один из проверенных конвойных убивает вверенного его заботам арестанта — несомненно, что такой приказ был отдан лицом, чьи полномочия не уступают нашим с вами. Опять же, перевозить магов-пленников — значительный риск. С этим один библиотекарь бы не справился! Тут должен быть задействован кто-то с особыми навыками, тюремщик или, опять-таки, конвойный. Вы правы и, кто бы ни стоял за всем этим, мы имеем дело с преступником, имеющим доступ в высшие сферы власти. А значит, как только мы предпримем следующий шаг, действовать снова придётся наперегонки.
— Это в лучшем случае, — мрачно заметил де Триен. — Не думаю, что убийство Атталя полностью успокоило противника. Мы подобрались достаточно близко к разгадке, чтобы всерьёз его насторожить. Теперь необходимо обнаружить доказательство нашей правоты прежде, чем преступникам удастся замести следы. Я намерен немедленно отправиться во дворец и просить у императора дозволения на проведение проверок в тюрьмах. Вы не возражаете?
— Отправляйтесь, — кивнул Сен-Моро. — У вас лучше получится убедить императора ни с кем больше не обсуждать цель вашего визита. Я отдам необходимые распоряжения, чтобы, как только разрешение будет получено, действовать без промедлений.
Император принял его сразу, однако выслушал без энтузиазма. Когда де Триен заговорил о дальнейших планах, лоб правителя прорезала глубокая морщина, что свидетельствовало о крайнем недовольстве.
— Значит, вы, проявив преступное своеволие и презрев законы империи, без достаточных на то оснований подвергли аресту представителя почтенной фамилии! Мало того, ваши действия привели к его кончине!
— Но, позвольте, ваше величество… — начал советник, поражённый неожиданным и несправедливым обвинением, однако император оборвал его гневным взмахом руки.
— Молчите, барон! Вам как никому другому известно, сколько волнений в обществе вызывает это дело! Вам мало того, что многие обеспокоены отсутствием результатов? Вы хотите, чтобы в свете судачили не только о неспособности представителей власти исполнить свою работу и обеспечить подданным безопасность, но и о том, что высшие должностные лица и сами ведут себя, как разбойники, хватая представителей достойных семейств без каких-либо доказательств вины?!
— Я считаю, что причастность Атталя к преступлениям можно считать доказанной, — твёрдо возразил барон. — Наши находки подтверждают…
— О чём вы говорите? О подземном лазе? Помилуйте, вы ведь обнаружили его не в личных апартаментах Атталя, а в академической библиотеке! Кто угодно мог тайком раздобыть ключи и проникать туда без ведома библиотекаря. Такая возможность обязательно озаботит умы наших придворных сплетников, особенно когда станет известно, что среди личных вещей, — эти два слова император выделил особенно, — умершего ничего подозрительно не отыскалось.
— Ваше величество, я вас не понимаю… — де Триен был ошарашен и даже не пытался этого скрыть.
