— Дайте мне шанс, ваша милость, — настойчиво повторила она свою просьбу, не опуская головы, глядя прямо в глаза императорскому советнику.
Де Триен покачал головой, поражаясь такой настойчивости. По-хорошему, надо бы отослать её домой и не терять время. Не отправлять же её, в самом деле, в Академию. Конечно, поделом было бы, но жалко ведь дурёху. Заведомо слабый дар, никакого потенциала… Ясно ведь, долго не продержится. И что только в голову взбрело?
— Это она светлая? — вполголоса уточнил он у искателя?
— Никак нет, ваша милость. У девушки тёмный дар. Самый слабый из всех, к тому же нестабильный.
Вот как. Надо же, он почему-то подумал иначе. Значит, тёмная. Разрушительница. Но очень слабая.
Де Триен ещё раз взглянул на магичку. Надо признать, она разбудила в нём любопытство. Барон не привык оставлять что-то непонятым, а что движет девчонкой, он пока не разобрался. Амбиции? Или что-то натворила и должна бежать из родных мест? Второе представляется более вероятным. Впрочем, не мешало бы точно выяснить?
— Девчонку берём с собой, — озвучил он принятое решение. — Нужно устроить ей небольшой экзамен.
Поручив магичку страже, барон ускакал вперёд. Единственное, что ему нравилось в отдалённых провинциях, так это бескрайние просторы, по которым можно гнать коня так, чтобы дух захватывало и ветер свистел в ушах.
В дороге он снова задумался о недавнем инциденте. Ничто не мешало ему протестировать маленькую нахалку прямо там, в деревне, не забирая её с собой. Однако если самоуверенная выскочка пострадает от собственной магии, там он ничем не смог бы ей помочь. Артефакт, способный поддержать жизнь непутёвого мага, пока его сила не восстановится, остался на постоялом дворе.
Барон сам не знал, почему ему так не хочется, чтобы с глупой девчонкой что-нибудь случилось. Обычно он не страдал излишним человеколюбием, а уж когда кто-то сам напрашивался на неприятности…
Однако сегодня у него было на редкость хорошее настроение. Скоро он возвращается в столицу, в свой привычный мир с более приятными обязанностями, да и последний день проверки выдался спокойным и даже интересным. Всё это склоняло к благодушию. К тому же, чего скрывать, де Триену всегда были по душе настойчивые и решительные люди.
Он успел освежиться в попавшейся на пути речушке и даже, вернувшись на постоялый двор, съесть свой обед, прежде чем его нагнала отставшая кавалькада. Глава отряда приблизился.
— Мы объездили всю провинцию, сегодня были последние деревни, — почтительно начал он.
— Не обязательно напоминать мне очевидные вещи. Вы хоть и моложе, но и мне до старческой забывчивости ещё далеко, — усмехнулся де Триен.
Вдоволь насладившись смятением и растерянностью служащего, барон продолжил:
— Вы хорошо себя проявили, думаю, его величество останется доволен отчётом. Завтра позаботьтесь об отправке в Академию выявленных ранее магов, а сейчас можете быть свободны. Кстати, где девчонка, которую сегодня нашли?
— Доставили сюда, как вы приказали. Сидит в подвале.
Барон неодобрительно скривился. Если рвение местного главы искателей и его преданность долгу были достойны похвалы, то здравого смысла ему явно не хватало.
— Зачем в подвал-то? — хмыкнул он, снова заставив служащего виновато потупиться. — Она же сама с нами просилась, значит, сбегать не собирается.
Глава отряда замялся, не находя ответа, побледнел, потом наоборот залился краской.
— Так ведь… Мало ли… — так и не сумев придумать ничего вразумительного, он замолчал.
— Ладно, свободен, — сжалился де Триен. — С девчонкой сам разберусь, в списки её не вноси.
Пленница встретила его не самым дружелюбным образом.
— Ваши солдаты — неотёсанные мужланы! — возмущённо оповестила она, едва распахнулась дверь подвала. — Вы знаете, как они себя ведут? Даже у нас в деревне мужики не позволяют себе подобных вольностей!
Де Триен даже опешил ненадолго. Было от чего — мало того что девчонка по-прежнему не выказывала ему должного почтения, так она ещё и изъяснялась совершенно нехарактерным для простолюдинки образом. Он только сейчас понял, что ещё и это несоответствие привлекло его внимание и заставило отнестись к магичке с любопытством.
— За мной, — сухо приказал он, одним лишь тоном ставя нахалку на место.
— Простите, ваша милость, — опомнилась девчонка. — Простите, я не хотела сказать ничего дурного…
Де Триен не ответил — пусть поволнуется, больше не будет позволять себе лишнего.
Оказавшись во дворе, девчонка принялась с жадным интересом осматриваться по сторонам. Барон невольно смягчился, посмотрел уже снисходительно. Надо же, какой восторг от обычного провинциального постоялого двора. Ясно, что дальше родной деревни она никогда не бывала.
— Сколько тебе лет? — полюбопытствовал он.
— Восемнадцать, ваша милость.
Надо же, он думал, меньше. Странно, что до сих пор не замужем, в деревнях обычно к этому возрасту уже детей нянчат. И как раньше не попалась со своим даром? Хотя тут как раз всё ясно, раз дар слабый, наверное, каждый год её видели, но отпускали.
— Иди за мной, — напомнил он, заметив, что девчонка совсем зазевалась.
