Такое взаимодействие с артефактом тоже забирало у подопытной немного сил, что сейчас было ей совсем не на пользу. И всё же девушка хоть и была в беспамятстве, но держалась неплохо, умирать точно не собиралась, и де Триен легко отбросил слабые угрызения совести.
Между тем камень всё переливался, меняя цвета, и никак не останавливался на одном. Считанный прозрачно-синий цвет девчонкиной энергии перекрывался то темно-серым, то зелёным флёром. Зелёного было мало — так, редкие прожилки, вспыхивающие и гаснущие на свету. Но всё же они не исчезали.
В отличие от провинциального искателя де Триен не мог ошибиться в значении этого мерцания. Светлый дар. Действительно слабый, скорее малая искорка, а не полноценная способность, но всё же.
Однако более явное тёмно-серое свечение не позволяло усомниться и в том, что тёмный дар у девчонки был тоже! Небывалое дело.
Императорский советник задумчиво покатал по ладони артефакт. Камень так и не перестал моргать, меняя цвета, не остановился на чём-то одном. Как там доложил глава отряда — нестабильный дар? Да нет, не нестабильный. Двойственный.
Было ясно, что больше ничего нового он от амулета не узнает. Де Триен убрал камень обратно в шкатулку, потом, проявив большую заботу, чем до сих пор, укрыл юную магичку одеялом. Подумав, позвонил горничной и приказал принести укрепляющий отвар. Пусть девчонке и помогает браслет, однако лишний уход не помешает. Нужно сделать всё, чтобы завтра она была способна отправиться в дорогу.
Барон уже знал, что не оставит здесь такое чудо. Неизвестно, получится ли её чему-то обучить, но вот изучить стоит точно. Он, любитель всего необычного и выходящего за привычные рамки, не только не встречал, но и не слышал прежде о чём-то подобном! А это уже о многом говорит.
Не желая ждать несколько дней, пока они доберутся до столицы, мучимый любопытством де Триен решил выяснить ответы хотя бы на некоторые свои вопросы прямо сейчас. Благо, он всегда в путешествиях возил с собой клетку с почтовыми голубями, на случай, если понадобится передать срочную весть.
Устроившись за грубо сколоченным, но хотя бы прочным и не занозистым столом, барон принялся за письмо.
«Господину ректору Имперской Академии, графу де Лаконте.
Дорогой наставник и друг!
Помнится, в мои ученические годы я нередко удостаивался вашей похвалы за способность к знаниям. Однако увы, оказалось, что некоторые магические тайны неподвластны моему разуму до сих пор. Надеюсь, вы сможете помочь и прояснить загадку, с которой мне довелось столкнуться во время очередной поездки.
Вопрос, который сейчас волнует меня больше всего — возможно ли такое, чтобы один маг одновременно являлся обладателем и светлого, и тёмного дара? Несколько мгновений назад я своими глазами наблюдал именно такой результат проверки артефактом, однако всё ещё не могу в это поверить и тем более объяснить подобное явление.
Ещё, хоть это и не так важно на данный момент, хотел бы уточнить, можно ли при двойственном даре — сам не верю, что пишу об этом как о доказанной реальности! — развить обе грани способностей, или только преобладающую?
И насколько опасно иметь дело с таким магом?
Прошу вас ответить сразу же, как только получите это письмо. С искренним почтением, Р. де Т.»
Отправив послание, барон снова занялся магичкой. Она уже не была в обмороке, просто крепко спала. У него получилось влить ей в рот пару ложек отвара, потом он обтёр лоб и шею магички влажным полотенцем, смоченным в освежающем настое.
Всё это можно было поручить прислуге, но в нём вдруг проснулась жадность охотника, который никого не хочет подпускать к своей добыче.
Ухаживая за девушкой, барон с удивлением заметил, что она довольно хороша собой. Раньше он не видел этого за бесформенным крестьянским платьем. Оказалось, что хоть лицо и руки девчонки были обветренными и потемневшими от солнца, под воротником скрывается нежная молочно-белая кожа. Гладкая и мягкая, словно бархат — ничуть не хуже, чем у любой знатной дамы!
Привлечённый новый открытием, барон внимательней посмотрел на спящую. Уже на неё саму, а не на её энергию. Волосы девчонки были спутаны, заколоты кое-как и явно давно не мыты, однако оказались густыми и здоровыми, приятного пшеничного оттенка. Нежный овал лица, тонкие — конечно, не как у аристократки, но всё равно на удивление изящные для простушки черты… Если её искупать и приодеть, получится почти красавица!
Какое-то время барон боролся с искушением избавить девчонку от платья и рассмотреть её целиком, но всё же не стал. Только хмыкнул над своим порывом. Пожалуй, лет десять назад ничто бы не удержало его от небольшой интрижки, как раз на время путешествия. Но теперь это уже не к лицу и не по чину.
Ещё раз убедившись, что с магичкой всё неплохо и её силы быстро восстанавливаются, де Триен примостился на свободном краю кровати, не преминув сквозь зубы обругать вынужденную тесноту, и погрузился в сон.
