У кровати стоял шкаф. Наверное, в нём висят и лежат вещи Эстер. Я заглянула внутрь, и на меня съехала целая гора книг.
— Люблю читать, — сказала Эстер.
— Я тоже. Может, будем обмениваться книгами?
— Может. Если нам нравится одно и то же.
Я не спросила Эстер, какие книги ей нравятся, а в шкафу было темно, и я не рассмотрела, что там лежит. Наверное, она взяла эти книги в библиотеке.
Эстер стала показывать мне игры в мобильнике. Просто так сидеть и смотреть было скучно, а подержать телефон самой мне удалось очень недолго.
И тут я заметила чёрно-белую фотографию — она висела над ночником на гвоздике. Я уставилась на неё и не могла оторвать взгляда. Словно в ней было что-то волшебное.
— Кто это? — спросила я.
— Мама, — ответила Эстер.
— Твоя мама? — У меня дыхание перехватило.
— Да. Она актриса. Сейчас она в Нью-Йорке. Я её редко вижу. Зато мы каждое воскресенье разговариваем по скайпу.
Мама — актриса. Вот это да!
— Как её зовут? — спросила я.
— Грета, — сказала Эстер. — А твою маму как зовут?
— Карин.
— А-а. Кем она работает?
— Она учительница.
— Да ну, скука какая.
Мы помолчали. И вдруг я забоялась: а если Эстер решит, что дружить со мной скучно?
Но вид у Эстер был всё тот же — радостный.
— Мы же собирались поджарить «рыцарей»! — воскликнула она. — Есть хочешь?
— Да, немножко.
Мы быстро спустились с «чердака» и пошли на кухню. Похоже, в квартире Эстер всего одна комната. Я заглянула в гостиную. Там было как-то пустовато — стояла только взрослая кровать. К стене привалились подушки, и кровать была как диван.
— Ну вот опять! Никогда вовремя не помоет за собой посуду, — сказала Эстер.
И начала копаться в раковине, среди кастрюль и тарелок.
— Не достанешь из холодильника яйца и молоко? — попросила она. — И ещё муку из шкафчика. Хлеб для тостов в морозилке.
— Да уж найду, — сказала я.
Помогать Эстер было здорово! Она замесила тесто и стала макать в него хлеб. А потом печь, как блинчики. В жизни не ела ничего вкуснее! Эстер посып
— Варенье варила бабушка, — сказала Эстер. — Вкусное, да?
— Мм. А твоя бабушка близко живёт?
— Не-а, на острове Эланд. Я к ней летом езжу.
Кошки у Эстер я так и не увидела. Но вспомнила об этом уже дома.
За ужином я взахлёб рассказывала родителям об Эстер. Едва успела съесть пару тефтелек. Кажется, мама с папой были довольны, что у меня появилась новая подружка.
— Значит, её родителей ты не видела? — спросил папа.
Он вообще меня слушал?
— Я же говорю: мама у Эстер — актриса и живёт в Нью-Йорке.
— Да-да, конечно. — И папа почему-то засмеялся.
— А где Эстер жила раньше? — спросила мама.
— Не знаю. Но могу завтра спросить.
— А тостая кошка ошень тостая? — спросил с набитым ртом мой младший брат Туре.
И захихикал — так, что у него из носа потекло молоко. Фу, как противно! Мама с папой не сразу вытерли, что он там напачкал.
— А можно мне тоже ключ? Пожалуйста! — попросила я, когда мы поели и папа начал убирать со стола тарелки и ставить их в посудомойку.
— Не знаю. Не рановато ли тебе? — сказала мама.
— Нет, нет, я сумею сама открыть дверь!
— По-моему, продлёнка после школы — это разумно, — заметил папа. — Что тебе дома-то делать до самого вечера?
— Пойду к Эстер! И потом, я могу и на продлёнке оставаться. Буду уходить домой часа в три.
— Мы подумаем, — пообещала мама. — Нам же не обязательно решать прямо сейчас.
Я вздохнула. Вот всегда им надо подумать, всегда у них утро вечера мудренее!
Вечером я долго не могла уснуть.
Долго ворочалась, а потом тихонько вылезла из постели и встала перед зеркалом.
Я попробовала поднять бровь. Обе разом хорошо поднимались. А поднять только одну — ну никак! Я немного потренировалась, но быстро сдалась.
Спрошу у Эстер, как она это делает. И ещё спрошу, можно ли мне на этой неделе снова зайти к ней в гости.
И вообще, у меня к Эстер столько вопросов! Где она жила раньше? И можно ли посмотреть её кошку? Кошка наверняка не такая толстая, как говорит Эстер.
На следующий день по дороге в школу мы с папой и Туре собирали каштаны. Мы соревновались, кто найдёт самый красивый. Туре нашёл «ёжик» с двумя каштанами, и я решила — пусть он и победит.
Во дворе школы стояли в кружок Эстер, Исабелль и Молли. Даже издалека было видно, как весело они болтают и смеются. Я быстро сказала папе и Туре «пока!» и прибавила шагу.
Подойдя ближе, я увидела, что у Эстер на шее новый шнурочек. Эстер рассказывала девочкам, что сама его сплела.
— Ой, а можешь и мне такой сделать? Пожалуйста! — попросила Исабелль.
— Может быть, — сказала Эстер.
— И мне! — Молли покосилась на меня.
Я не знала, как быть, и пошла немного медленнее.
— Привет, Сигне! Иди сюда! — позвала Эстер. — Я тебе сделала шнурок. Такой же, как у меня.
Внутри у меня снова защекотали пузырьки, как от газировки.
— Я, наверное, скоро магазин открою, — сказала Эстер. — Мои украшения пользуются успехом!
Эстер помогла мне застегнуть шнурок — тоненький, с хитро закрученным узелком, который оказался спереди ровно посередине шеи.
— Не туго? — спросила Эстер, касаясь моей шеи пальцами.
