Папа протянул мне ключик. У меня перехватило дыхание. И слёзы высохли сами собой.
— Но с тем, чтобы тебе возвращаться в квартиру одной, мы повременим, — заметил папа. — Хорошо?
— Ага. Хорошо, — согласилась я.
— Значит, договорились.
Всё же лучше, чем ничего.
В ящике под кроватью у меня была припрятана ленточка. Красная лента от свистка. Пусть ключ пока повисит на ней. Я продела ленту в ушко ключа и повесила его на шею.
Потом долго стояла перед зеркалом. У меня по-прежнему не получалось поднимать одну бровь. Но теперь у меня есть ключ! И шнурок Эстер. Скорее бы завтра!
На следующий день Эстер не было в школе. Когда я спросила про неё у фрёкен, та ответила, что не знает, где Эстер, — может быть, просто опаздывает. Был урок математики. В классе стоял такой шум, что у меня никак не получалось сосредоточиться. В голове гудело. Ребята болтали, бегали по классу. А Макс и Луве совсем не слушали, что им говорит фрёкен.
Наконец все угомонились, и я решила несколько примеров. Тут в дверь постучали… И вошла Эстер.
— Я была у Маргареты, — сказала она, и фрёкен кивнула.
Я не знала, кто такая Маргарета. Эстер, прежде чем сесть на своё место, улыбнулась мне. И голова вдруг болеть перестала.
— Смотри, что у меня, — сказала я Эстер в столовой.
Я достала из-под кофты ленточку и показала ключ.
— Ух ты! — Эстер засмеялась. — Значит, сегодня пойдём к тебе.
— Не знаю… Вообще-то мне пока нельзя уходить из школы одной.
Эстер так на меня посмотрела. Мне стало немножко стыдно: наверное, я сказала что-то не то.
— Но ты же пойдёшь не одна… а вместе со мной. — И Эстер вскинула бровь.
— Точно! — Я улыбнулась.
— Погоди-ка, — зашептала Эстер заговорщицки. — Когда тебя родители забирают?
— В четыре, — прошептала я в ответ.
— Значит, можно побыть у тебя дома до четырёх.
— Как это?
— Пойдём к тебе около трёх, а к четырём вернёмся в школу.
— Но на продлёнке же заметят?
Эстер замотала головой:
— Да ну, «заметят». Тут во дворе столько народу бегает. Притворимся, что играем за школой на футбольном поле. Там можно перелезть через забор.
— Ну не знаю… — Я действительно не знала, что возразить.
Внутри у меня снова защекотало, как от пузырьков.
— Никто ничего не заметит, честное слово, — пообещала Эстер.
И у неё заблестели глаза.
— Ладно, — согласилась я.
На продлёнке мы сказали Микке, что будем играть за школой. Потому что сначала надо сообщить дежурному, где ты будешь.
Когда мы лезли через забор, я тряслась как осиновый лист. Но Эстер была права. На глаза мы попались только какому-то дяденьке, который проходил мимо с таксой на поводке. Но он ничего не сказал.
От школы до моего дома всего минут десять, а если бегом — и того меньше.
У двери подъезда я, тяжело дыша, с трудом набрала код непослушными пальцами. Зато квартиру отперла легко — вот повезло!
В прихожей непривычно тихо, и в квартире всё как-то по-другому.
— Ух ты, здорово у вас! — сказала Эстер.
— Правда?
— А комнат сколько?
— Кажется, четыре, — сказала я, потому что не очень знала, как правильно считать комнаты в квартире. Но что ванная не считается — это точно.
Эстер разулась и вошла в мамину-папину комнату, которая была ближе всего. Она погладила покрывало на кровати.
— Я бы тоже хотела тут жить, — сказала Эстер. — Только бы покрывало другое выбрала.
Я не знала, что ответить, потому что новое покрывало мне очень нравилось. Интересно, почему Эстер иногда говорит мне такое? И заметила ли она, что я немножко расстроилась?
— А тут что? — Эстер открыла мамину розовую фарфоровую шкатулку с цветами, стоявшую на тумбочке у кровати.
— Там мамины украшения. И старые бабушкины кольца, которые достались маме по наследству. Нам нельзя их трогать.
— Красивые!
— Красивые. Знаешь что, пойдём лучше ко мне, — позвала я.
— А может, сначала поедим?
— Давай.
Эстер с топотом побежала на кухню и успела открыть холодильник раньше меня.
— Ого, сколько у вас еды. — Она засмеялась.
— Да? Что ты будешь?
— Мне кажется, вон та шоколадка очень вкусная, — сказала Эстер и вскинула бровь.
— Отломим по кусочку? — предложила я, хотя знала, что шоколад мы едим только по субботам.
— Конечно! Шоколад невкусным не бывает.
Мы достали шоколадку и отломили несколько долек. Шоколад был холодным и твёрдым, и кусочки вышли довольно большие.
— Вкуснотища! — сказала Эстер.
Ещё мы выпили по стакану молока.
Вдруг у Эстер запищал мобильник. Я вздрогнула и чуть не поперхнулась. Эстер поставила будильник, и нам пора было возвращаться в школу. Я немножко расстроилась — мы даже не успели заглянуть ко мне в комнату.
Пока я обувалась, Эстер снова скрылась в комнате мамы и папы.
— Пошли! — позвала я. — Нам уже бежать пора!
— Я не глухая. Чего ты раскричалась? — сказала Эстер, но, кажется, ни капельки не рассердилась.
Я поскорее заперла дверь, и мы помчались в школу. Я еле успевала за Эстер. Когда мы снова лезли через забор, сердце колотилось как бешеное. Вдруг нас кто-нибудь увидит? Я оцарапала ногу и стала думать, есть ли там кровь. Так не люблю кровь, что всегда боюсь посмотреть.
Эстер оказалась права. На продлёнке никто ничего не заметил, хотя нас не было целый час.
