На FOMO я наткнулся позднее. Впервые я услышал это, в собственный адрес, от Аквинны. Дочери так громко переругивались в коридоре, что мне пришлось взять трость и отправиться туда, чтобы понять, из-за чего скандал. Они тут же разбежались в разные стороны, но Аквинна заметила меня, прежде чем скрыться у себя в комнате.
— О чем это вы спорили? — поинтересовался я. — Мне все время кажется, что я что-то пропустил.
— Ой, пап, это у тебя FOMO, — бросила Аквинна.
— У меня что? FOMO? Звучит как название какого-то гриба.
Я быстренько понюхал свои подмышки.
— Fear of Missing Out (страх что-нибудь пропустить), — пояснила она.
Это было отличное резюме моего подлинного опасения, и здесь, на этих каникулах, FOMO стал моей повседневной реальностью. Я сижу в баре у бассейна и жду, пока все соберутся на обед или на ужин. Когда они являются, я служу для них чем-то вроде вешалки — на мой стул тут же сгружают мокрые полотенца, и все они не мои. Я переживаю семейные приключения по чужим рассказам. Не то чтобы они меня бросили — время от времени кто-то из родных задерживается со мной у бассейна. Но я настаиваю, чтобы они шли и наслаждались отпуском.
Мое положение постепенно менялось с течением времени, но это путешествие показало, что я вступаю на незнакомую территорию.
Для нас находиться в одном и том же месте приблизительно в одно и то же время каждый год стало своего рода «скелетом» жизни; в многослойной истории нашей семьи есть особые вехи: вот Сэм порезал ногу, напоровшись на пляже на раковину, и держится стоически, чего от него невозможно было ожидать два-три года назад; вот семилетние Аквинна и Скайлер вместе с Элли забрались в один шезлонг и читают «Амелию Беделию»; а вот они трое, теперь уже двадцатилетние, валяются у бассейна, попивая пина коладу; вот Эсме, наш хамелеон, превратилась в новую и еще более прекрасную версию самой себя. Я одну за другой переворачиваю страницы книги воспоминаний — пляжное издание.
Эти воспоминания наводят меня на мысль о постепенной утрате моих физических способностей. Десятилетие назад поездки на Теркс и Кайкос обязательно подразумевали катание на водных лыжах и гидроциклах, подводную рыбалку и футбол на пляже с сыном и дочерьми, а также с детьми наших друзей. Не поймите меня неправильно: мне по-прежнему есть чем заняться, хотя большую часть времени я предпочитаю ничего не делать. Просто выбор у меня сузился.
Я подмечаю реакцию персонала отеля и постоянных гостей курорта, с которыми вижусь из года в год. Они здороваются со мной и спрашивают: «Ну как ты?» Вне зависимости от того, что я отвечаю, я вижу, что они присматриваются ко мне, делая в уме подсчеты, и сами решают, хорошо или нет я держусь. Если я чувствую от них беспокойство или печаль, даже тревогу, то не придаю этому особого значения. Но мой ответ — «Все прекрасно, честно, большое спасибо» — становится чуть принужденным.
Дела у меня шли неважно в последние несколько месяцев перед поездкой: слабость в конечностях, невыносимые боли от седалищного нерва, да еще и ощущение жжения в области живота и груди, тревожное и угрожающее, как колотье от шерстяного свитера. Я обратился к своему дерматологу. Он не нашел ни сыпи, ни каких-либо других причин для подобных симптомов, поэтому отправил меня к неврологу, который поставил мне диагноз «нейро-фибромиалгия», хроническое расстройство, влияющее на то, как мой мозг обрабатывает сигналы от болевых рецепторов. К сожалению, в противовес этой боли у меня возникло еще и отсутствие чувствительности, или онемение, на некоторых участках ног и поясницы.
Добавьте к этому постоянную опасность падений разной степени тяжести: это могут быть серьезные, величест-венные падения в духе министерства странных походок; падения лицом вниз из-за фестинации (когда я встаю на цыпочки и перевешиваюсь вперед); старые добрые падения из-за подволакивания ног и патологической походки. По-следние два вида провоцируются болезнью Паркинсона, но первые, особенно зрелищные, вызваны чем-то другим.
Во время каникул на Теркс и Кайкос мое состояние становится невыносимым. Мне надо вернуться в Нью-Йорк и разобраться, что творится с моим здоровьем. Значит, мне придется сказать Трейси, что мы должны прервать свой отпуск. И если я хоть на мгновение подумал, что моя жена — которая обожает пляжи и океан, солнце и друзей, семью и, к счастью, меня — будет колебаться, искать компромисс или предложит задержаться еще хоть на пару дней, то я ошибался. Она немедля отвечает: «Да, нам надо домой. Я все эти каникулы нахожусь без тебя». И тут же запевает «Пора отсюда выбираться» группы
