— Да, но он занят каким-то делом, — сказала я.
Магнус взял металлические щипцы. Я спросила:
— Его преследовали после того, как Оккупация закончилась?
— Антияпонские партизаны? — Магнус отер рот рукой. — Конечно же, нет.
— Он рассказал мне, как его арестовали.
— Ну, бриты могли пришить ему что угодно, — ответил Магнус. — И я поручился за него.
Он перевернул
— Аритомо добился, чтобы нас в лагеря не сажали. Во время войны был такой момент, когда у него работали больше тридцати человек. Все они — и их семьи — пережили войну.
— Моей семье надо было бы тоже приехать сюда и переждать войну.
Магнус замер, перестав передвигать колбаски по решетке, и взглянул на меня:
— За много недель до того, как джапы напали, я предложил твоему отцу привезти вас всех сюда.
Я вытаращилась на него:
— Он никогда ничего об этом не говорил.
— Ему стоило бы приехать. Жаль, что не послушался меня.
Шум, который доносился от компании гостей позади меня, казалось, отступил далеко-далеко. Меня вдруг охватила ярость из-за упрямой гордыни моего отца. Магнус был прав: тогда все было бы по-другому. Меня не изуродовали бы, моя мать не растеряла бы разум, а Юн Хонг была бы жива.
— А вы заранее знали, что японцы нападут на нас? — спросила я, пристально глядя на него.
— Любой и с половинкой мозгов, глядя на карту, сообразил бы это, — ответил Магнус. — Китай слишком велик, такой кус Японии не проглотить, она только и способна, что с краешков пообгрызать. Зато эти сравнительно небольшие территории в морях Тихого океана — лакомая и легкая пожива.
Подошел Фредерик еще с одним подносом: этот был заполнен бараньими отбивными.
— Купи осла, — обратился к нему Магнус.
— Что купить? — я подумала, что ослышалась.
— Пытаюсь заставить вот этого молодого человека побольше говорить на африкаанс, — стал разъяснять Магнус. — Он так долго путался с англичанами, что забыл свой собственный язык. Расскажи ей, что это значит.
— Английское «купи осла» соответствует «
— Это пошло от рабов, завезенных с Явы на Мыс, — сказал Магнус.
Он вылил свое пиво на уголья и позвал нас обоих за собой. Стал представлять нас гостям. Несмотря на прохладу, ощутимую на воздухе, я единственная была в перчатках.
— Знакомьтесь, — подвел нас Магнус, — это Малколм. Он — Покровитель Аборигенов. Следите за тем, чту вы говорите, когда он поблизости: этот человек говорит по-малайски и по-китайски, причем и на кантонском, и на мандаринском, и на фуцзяньском диалектах.
— Малколм Тумз, — тепло улыбнулся мужчина. Ему было ближе к пятидесяти, лицо бесхитростно-простодушное, оно мне сразу понравилось. Такое лицо, наверное, помогало ему в его работе — заботиться о благосостоянии
— Личность отнюдь не замогильная, — шепнул мне Фредерик, — невзирая на фамилию[1359].
Мы наложили себе на тарелки по горке всякой еды со стола и уже собирались приступить к ее поглощению, но вдруг Тумз попросил всех встать в кружок. Магнус поджал губы, но промолчал. Мы закрыли глаза на минуту молчания в память о Верховном комиссаре. Только теперь вся очевидность смерти Гарни с очевидностью дошла до меня. Несмотря на заверения, которыми тешило нас правительство, дела шли все хуже.
— Ну, как
— На вкус они куда лучше, чем на вид, — я прожевала, проглотила и спросила: — Как погиб Гарни?
— Террористы устроили засаду на его машину и застрелили его. Вчера днем, на дороге к горе Фрэзера. Они явно отдохнуть ехали, он и его жена. В окружении вооруженного конвоя.
— И все же их убили, — заметил Джафар Хамид, владелец гостиницы «Вид на озеро» в Танах-Рате. Он подвинул свой стул поближе к нам.
— Почему кровавые вести утаивали до сегодняшнего дня? — спросил Магнус.
— Нынче все новости проходят цензуру, — сказала я. — Только уж теперь-то… едва ли где в мире отыщется радиостанция, не рассказывающая в эфире о том, что произошло. Должно быть, он был уже мертв, когда вы везли меня сюда с вокзала. Вот почему на дороге было такое множество армейских машин.
— Это возможно… — тихо произнес Тумз. — Прямо успех красных. Боюсь, они напляшутся и напоются вечерком в джунглях.
— А жена Гарни? — спросила я, глядя на Магнуса.
— По радио сказали, что сначала К-Ты принялись палить по машине в лоб. Гарни вывалился из машины и пошел в сторону от нее.
— Какое безрассудство с его стороны, — высказалась одна из женщин-европеек.
Магнус строго ответил:
— Он отвлекал огонь от жены, Сара.
— Бедная женщина… — вздохнула Эмили.
Магнус сжал плечо жены.
— Думаю, нам на пользу будет снова пересмотреть наши меры безопасности и внести кое-какие предложения по их улучшению.
