— Помню, пару лет назад сидел я у себя в кабинете, слушал вечерние новости. Услышанное повергало в отчаяние. — Он обернулся к Кроуфорду и Тумзу. — Ваш мистер Эттли[1367] дал официальное признание правительству этого парня, Мао, в Китае в то время, когда коммунисты каждый месяц убивали нас в Малайе сотнями.
— Не забывайте, что у нас на носу, через пару недель, выборы, — заметил Кроуфорд. — Мы вполне можем вернуть Уинстона.
Магнус просто поморщился: его гримаса лучше слов говорила, насколько такая перспектива его не вдохновляет.
— Если вы преуспеете, — сказал Фредерик, — то ваш Уинстон унаследует Мао в этой части света и Мау-Мау[1368] в Африке.
— Ты говоришь ужасные вещи,
— То, о чем только что говорила Юн Линь, об умирании старых государств… что ж, она права, — сказал Магнус. — Нет ни одной страны старее Китая, а посмотрите-ка на него нынче! Новое имя и новый император.
— Император Мао? — произнес Фредерик.
— Во всем, кроме имени.
— Ради всего святого, — вмешалась Эмили. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом, идет? Кто-нибудь читал эту новую книжку этой Хан Суин[1369]? Знаете, она была здесь с визитом в прошлом году. Эй, Молли, это правда, что по ней фильм собираются снимать? С Уильямом Холденом?..[1370]
Обед завершался, когда один из слуг вышел из дома и что-то прошептал Магнусу. Тот встал со своего места и через кухню пошел в дом. Риджбеки на мягких лапах последовали за ним. Когда через несколько минут Магнус вернулся к нам, вид у него был обеспокоенный.
— Позвонил один из моих помощников, — сказал он, обводя взглядом всех нас. — Час назад К-Ты сожгли дотла деревню скваттеров в Танах-Рате. Старосту изрубили в куски
—
Остальные тоже вскочили, и я поняла, что убийство Верховного комиссара перепугало людей больше, чем они хотели показать. Магнус с Эмили пошли провожать гостей к выходу, а я осталась в саду. Прошла мимо статуй двух сестер и остановилась у низкой каменной балюстрады, облокотившись о нее. Внизу, на террасе, располагался надлежаще строгий садик, по газону которого опавшие дубовые листья разлетелись, как кусочки незавершенной мозаики. Один павлин гнался за другим по траве, и перья их хвостов сгребали, вороша, листья. На газоне благоухал розовый сад, кусты которого были посажены по спирали.
Поначалу я подумала, что долетавший шум производит какой-нибудь грузовик, одолевавший крутой подъем дороги где-то за соседним хребтом. С каждой секундой рокот становился все громче, взорвавшись пробравшим до костей ревом самолета, пролетевшего над Домом Маджубы и ушедшего на круг над чайными полями.
— «Дакота», — определил Фредерик, выходя из дома, чтобы присоединиться ко мне.
Дверца в хвосте самолета открылась, из нее выползло какое-то коричневое облачко и мгновение спустя рассыпалось на мелкие кусочки. На секунду мне показалось, что самолет разваливается, с него словно стала облетать чешуя.
— Что это? — спросила я.
— Охранные пропуска и уведомления, призывающие К-Тов сдаваться, — объяснил Фредерик. — Магнус говорит — адова работа очищать от них кусты, когда ветер относит все это на чай. Кули сокрушаются горше горького.
«Дакота» полетела за холм, шум от нее постепенно стихал. Листочки бумаги вихрем полетели к дому. Я отошла в дальний конец газона и поймала одну листовку в воздухе. Я слышала об этих уведомлениях, распространявшихся Управлением психологической обработки противника, но сих пор ни одного не видела. На листовке бок о бок помещались две фотографии. На первой был изображен бандит в момент сдачи: костлявый, дурно питающийся, одетый в тряпье, на лице одни только скулы да торчащие зубы остались.
