«Террор» и «Эребус» были пышно украшены в честь праздника. Все семьсот зеркал, заготовленных для обмена с туземцами, проживающими в антарктических широтах, были распакованы и развешаны вдоль бортов корабля. Отражаясь в зеркалах, сотни китайских фонариков на палубе и на мачте создавали причудливую игру света, заполнившего собой все пространство вокруг.
Гости пребывали в радостном возбуждении, обсуждая предстоящий бал. Матинна в роскошном красном платье и маске кенгуру шла, крепко держа за руку сэра Джона. Тот надел на маскарад морскую форму: единственной данью сегодняшнему бестиарию была небольшая маска черного лебедя, да и ту Матинна норовила содрать с его лица и выбросить в воду.
Они поднялись по трапу на верхнюю палубу «Эребуса», где все было готово к балу. Они проследовали мимо кадок с цветами и ветками древовидного папоротника, мимо неловких каторжан в ливреях, которые были им либо слишком тесны, либо болтались, как на пугале, – мимо всей этой прислуги, мечтавшей оказаться на месте Матинны, попавшей в центр всеобщего внимания. Сама она не знала об этом, но догадывалась по тому, как все эти важные люди, дамы и господа, переодетые в животных – утконосов, грифов, кентавров, единорогов и вомбатов, – как все они склонялись перед ней в полупоклоне, стремясь завоевать ее внимание и услышать в ответ какую-нибудь любезность. Но Матинна просто улыбалась, и эта улыбка все заменяла. Сэр Джон и его супруга казались довольны, и втроем они были как семья. Бросив мимолетный взгляд в сторону, Матинна видела, как дамы взволнованно вздыхают и шуршат одеждами, поправляя их перед большим зеркалом на площадке у входа в носовую часть палубы. Вокруг Матинны витали восторженные комплименты, едкие комментарии и еще слова, лишенные для нее смысла.
– О, наша лесная принцесса, – с подвыванием произнес «волк».
Целую неделю она разучивала эту кадриль.
– Прекрасная дикарка, – пробасил «медведь».
Матинна отвела ногу назад, в сторону и снова вернула ее во вторую позицию, затем вложила свою ладонь в руку партнера, раз-два-три-четыре, повторяя начальные движения танца, пять-шесть, – при этом продолжая идти, раздавая улыбки: и вам, и вам…
– Что же сталось с их прекрасными деревнями, – сказал «тигр». – Боюсь, что их тоже снесло волной просвещения.
Она представления не имела, о чем говорят эти люди, но чувствовала, что ее темная кожа делает ее исключительной – не то чтобы плохой, но не такой, как надо. Но ведь это же глупо, потому что лично она была готова к балу.
– Мы приехали сюда не ради того, чтобы насадить цивилизацию или построить нормальное общество. Если ты не каторжанин, то знаешь точно, ради чего ты здесь – ради денег, конечно.
Грянул военный оркестр, и все это пышное празднество вдруг смутно напомнило Матинне вечерние пляски у костра у них в Вайбалене. Ей было знакомо это радостное предчувствие, когда от волнения схватывает желудок.
– Я и сама когда-то полагала, что мы будем отблагодарены за наши добрые помыслы и что все само расставится по местам. Ах, скажу я вам: все эти мечтания быстро улетучиваются на Земле Ван-Димена.
Матинна не понимала смысла этих высказываний, но все равно вбирала их в себя, как и все запахи вокруг, всю эту красоту, и голоса, и музыку тоже, – мысленно считая такты, чтобы вспомнить, когда именно делается в кадрили разворот. При этом все приглашения на танец она отклоняла, отвечая, что дождется кадрили. Ведь именно к ней она готовилась, ее она любила. Другие танцы она тоже знала, но не настолько, чтобы исполнять их публично – она боялась, что собьется и будет выглядеть глупо.
Танцевали котильон, потом объявили вальс, а потом шотландский рил. Вперед-назад, легкий подскок, и партнеры обходят друг друга. Впрочем, некоторые танцевали рил слишком сдержанно и чопорно. Матинна не поддавалась ни на какие уговоры заступить на ту часть палубы, которая считалась танцполом. Она стояла, вжавшись спиной в мачту, смотрела на остальных, чувствуя, как загорается в ней желание танцевать. Она слушала музыку, улавливая обрывки разговоров, и машинально крутила правой ногой так ловко, словно вся она, эта девочка, была гуттаперчивой.
– О, так вы у нас теперь Зевс, а не ваше превосходительство? – довольно смело поинтересовалась младшая дочь миссис Лорд, приглашенная сэром Джоном на танец. «Черный лебедь» весело замотал головой, и все его подбородки, торчащие из-под клюва, зашлись в раскатистом смехе.
Бал был уже в самом разгаре, разгоряченные гости упоенно кружились по палубе. Оркестр старательно выводил мелодию, сквозь которую пробивались радостные возгласы и дружное ритмичное шарканье ног. Матинна уже вся была переполнена музыкой, поначалу отдавшись общему порыву танцующих, но потом стала прислушиваться к собственному телу, к тому, что именно оно помнило и хотело, и это желание готово было выплеснуться через край.
Наконец капельмейстер объявил кадриль.
