— Ну, теперь понимаю, — расслабился комиссар и снял руку с пистолета.
— Он также просил предупредить вас, что в случае необходимости вы можете позвонить ему по телефону 42-446-328 и попросить соединить с Марком. Ни в коей мере нельзя звонить ни в полицейское управление, ни домой. В общем, вы почитайте сопроводительное письмо и все поймете. Он также просил меня, чтобы вы были предельно осторожны. Похоже, что дело, которое вы расследуете, становится все опаснее. Очень рад, комиссар, что был вам полезен. До свидания.
— До свидания, — автоматически сказал Армандо, — и спасибо.
— Не за что.
Комиссар проследил, как он сел на мотоцикл с иностранным номером, завел его и уехал. Он еще несколько секунд следил, как мотоциклист спускается по узким улочкам, потом открыл дверь в гараж и решительно вошел туда. Он вдруг заметил, что рядом с его боксом некоторые лампочки не горели, но пока что не очень обеспокоился и подумал об обычной безалаберности персонала. «Черт возьми, — выругался он про себя, — даже когда все эти лампочки горят, света не хватает. Эти хозяева прямо на всем экономят».
Две мощных железобетонных опоры рядом со входом в бокс из-за тени, которую они отбрасывали, еще сильнее уменьшали видимость. Комиссар напрасно старался сориентироваться в темноте на правую опору. Как только он ее прошел, за спиной послышался легкий шорох. Он мгновенно обернулся назад, нагнулся и выхватил пистолет 9-го калибра, который, как обычно, торчал у него за спиной, между поясом брюк и рубашкой. Звук мощнейшего удара железной перекладины, нацеленной ему в голову, адский шум и искры: железо опустилось на водопроводные трубы, поднимавшиеся вдоль опор. Комиссар не увидел, а скорее почувствовал грозящую опасность:
— Стой! Стрелять буду!
Страшнейший удар, направленный в лицо, попал ему в левое плечо. Он невольно вскрикнул от боли и присел. Он несколько раз выстрелил вслепую. Неясная тень метнулась к выходу из гаража. Армандо только на миг увидел человека со спины в луче света, просочившемся через щель выходной двери. Это был высокий и сильный мужчина. Похоже, его специально подобрали против атлетически сложенного комиссара Ришоттани. Быстро поднявшись, комиссар бросился в погоню, добежал до двери гаража и заметил пятна крови. Должно быть, нападавший был ранен, но не тяжело: быстро, напрямую, он пересекал луг между поворотами дороги. «Куда он бежит?» — мелькнуло у Ришоттани, который уже начал догонять противника. Он почти сразу же получил ответ. Скрывавшийся за деревьями автомобиль появился на дороге с открытой дверцей. Нападавший прыгнул в дверь на ходу, и машина, взвизгнув покрышками, исчезла за поворотом. Комиссар еле успел заметить часть номера.
Ришоттани сразу же почувствовал грозящую опасность. Он богом вернулся к боксу, распахнул дверь, быстро запрятал конверт Брокара под кучу старых покрышек и вновь прикрыл дверь, чтобы она не болталась. Как раз вовремя: полицейская машина со скрипом остановилась у входа. Один из агентов сказал:
— Комиссар, нам передали, что тут слышали выстрелы.
— Это я стрелял, и, кажется, ранил нападавшего. Проверьте больницы и частные клиники. Это высокий, плотный мужчина, с черными волосами. Я видел его только со спины, когда он прыгнул в машину с веронским номером 7543… Немедленно передайте эту информацию в центр и скажите мне ваши данные и данные вашего товарища, чтобы я мог написать рапорт.
— Агенты Марио Ламармора и Джулио Эспозито. К вашим услугам, комиссар.
Затем по радиотелефону они передали всю необходимую информацию в центр, чтобы установить контрольные посты и заблокировать нужные улицы в надежде перехватить автомашину, на которой исчез человек, напавший на комиссара Ришоттани.
Армандо воспользовался полицейской машиной, чтобы доехать до Турина. Когда он шел в бар на виа Рома, где его ждала Джулия, он заметил, что за ним следят, но ничего не предпринял, чтобы избавиться от слежки, наоборот, сделал вид, что вовсе и не подозревает об этом. Войдя, он сразу увидел Джулию.
— Как всегда опаздываешь!
— Ты права. Извини, но в последний момент случилась неприятность…
— Что с тобой, Армандо! Ты бледен! Тебе плохо?
— Нет, ничего страшного. Я просто не спал. Вот и все. И дело Рубироза не дает мне покоя.
— Да, у меня впечатление, что оно становится навязчивой идеей, не так ли?
