А между тем опасность возрастала, и что-то вроде петли смерти все сильнее стягивалось вокруг него. А Рембрандт? Что за связь может быть между исчезновением картины и документами о контрабанде на аукционах? Еще одна тайна, еще одна загадка, которую следует разгадать. Могли ли простейшие свидетельства о коррумпированности некоторых политических деятелей Италии вызвать такую серию преступлений и привлечь внимание международной полиции? Абсурд. Просто абсурд! В досье, должно быть, не просто политические скандалы, к которым итальянцы уже настолько привыкли, что, едва увидев заголовок в газете, с досадой переворачивали страницу. Там, видимо, что-то настолько взрывоопасное… Ясно одно: меры предосторожности необходимо удвоить, потому что опасность вдвое возросла. «Ну, что ж, посмотрим», — решил комиссар Ришоттани.
Он отправился в управление. Только он вошел в кабинет, Марио сообщил, что начальство уже ждет. «Ну вот, — подумал Ришоттани, — кошка начинает показывать коготки». Он поднялся на третий этаж и постучал в дверь Джанни Доронцо.
— Войдите! А, это вы? — спросил начальник управления холодным официальным тоном, очень далеким от обычной слащавости. — Садитесь прошу вас.
Комиссар сел, а начальник продолжал:
— Ходят какие-то слухи о покушении на вашу жизнь…
— К сожалению, это не слухи, а правда. Я подал рапорт.
— Значит, вы обнаружили что-то опасное в деле Рубирозы? Тогда мне непонятно, почему вы, комиссар, — продолжал он тоном холодного упрека, — в нарушение моих распоряжений, не сообщили мне об этом немедленно.
— Синьор начальник управления, я думаю, дело не в этом. Ничего нового, кроме того, что вы знаете, я не обнаружил. Но нападение было, и я не знаю, с чем это связано…
— Мне кажется, многоуважаемый комиссар Ришоттани, — продолжал начальник своим обычным тоном с использованием превосходной степени, — что с этим делом вам не очень везет.
— Совершенно верно. Более того, у меня такое впечатление, что я о нем ничего не знаю, а вам известно намного больше.
— Мне? Что это взбрело вам на ум?
— Вы правы, синьор начальник управления, похоже, это покушение как-то странно на меня подействовало. К тому же у меня такое глупое… впечатление, что за мной следят…
— Галлюцинации, дорогой комиссар, это от усталости, — попытался тот обратить все в шутку. — Вы, похоже, переутомились. Дело Рубирозы и неспособность разрешить его, — он ехидно подчеркнул «неспособность», — несколько подточили ваши силы, наш глубокоуважаемый комиссар Ришоттани. В таком состоянии, — продолжал он, — человеческое воображение приводит нас к не совсем обоснованным выводам. Ну подумайте сами, что за интерес нам следить за вашими действиями? Ведь мы вам полностью доверяем. Возьмите себе несколько дней отпуска. Отправляйтесь вместе с прекрасной Джулией на какой-нибудь уик-энд в Париж или Лондон, расслабьтесь и сами увидите, как решение этого дела придет к вам само собой. Ведь не машины же мы. Время от времени надо отвлечься и отойти от всей этой повседневной рутины. Надо пожить вдали от навязчивых мыслей о нашей работе.
— Наверное вы правы. Несколько дней отдыха приведут в порядок мои мысли, — согласился Ришоттани, делая вид, что тот его убедил. — Я принимаю ваше предложение и отправляюсь в Париж: он отлично подходит для уик-энда даже тому, кто не заинтересован, чтобы дело Рубирозы было закончено.
— Что вы имеете в виду? — обеспокоенно, но твердо спросил начальник. — Кому это, по-вашему, неинтересно?
— Убийцам, разумеется, — с иронией и притворным удивлением ответил комиссар. — Убийцам, черт подери! А вы думали, что есть еще какие-то варианты? Если есть, то скажите мне, ради Бога, я с радостью выслушаю все, потому что продолжаю бродить в потемках.
— Да нет, никаких вариантов. Вы абсолютно правы, уважаемый комиссар Ришоттани. Я что-то отвлекся, не так вас понял. В ваших словах мне почудились какие-то намеки… какой-то вывод… Недоразумение, конечно. Отправляйтесь, драгоценнейший наш комиссар Ришоттани. Но отдых отдыхом, а все-таки не забывайте держать меня в курсе, — немедленно сообщайте мне, если обнаружите что-нибудь новое. И избегайте дурных встреч, — с иронией закончил Джанни Доронцо.
— Разумеется, синьор начальник управления. Разум-е-ется, не сомневайтесь.
Возвращаясь в свой кабинет Армандо дрожал от нетерпения. Ему хотелось полететь домой, чтобы достать пакет и прочесть о результатах расследования, проведенного Брокаром. Интересно было бы узнать и о политической стороне дела Рубирозы. Одно было несомненно: «C'est un vrai merdier»[30], как сказал бы его друг, комиссар Брокар. Но как, когда и почему — все эти вопросы пока что витали в воздухе. И без ответа. И никак не удавалось понять, что за связь могла существовать между исчезнувшей картиной и досье о контрабанде на аукционах. В то время как множество мыслей и предположений мелькали у него в голове, голос Марио вывел его из задумчивости:
— Синьорина Джулия на первой линии.
— Алло! Чао, сокровище, это ты?
