— Клянусь святой Мартой, нет! В этот день руководство Ватикана проводило собрание персонала. Оно началось в четыре часа дня и закончилось в половине седьмого. В это время, видимо, все и произошло. Когда я вернулся, уже стемнело. Но напротив, у Баварца, еще горел свет.
— У Баварца?
— Так мы называем монаха-капуцина, который дежурит в офисе немецкого коллегиума. Он говорит по-итальянски с забавным акцентом, потому что родом из Баварии. Поэтому мы и прозвали его Баварцем, а вообще-то его зовут падре Теодорус.
— А Баварца на собрании не было? — вмешался в разговор Бродка.
— Нет, — ответил Розарио, — он ведь не относится к нам. Я имею в виду, к управлению.
Зюдов поглядел на Бродку.
— Нужно нанести визит этому монаху из Баварии.
— Я давно уже сделал это, но ничего не выяснил, — сказал Бродка. — Он вел себя очень скрытно, если не сказать, отталкивающе. В любом случае он утверждал, что ему ничего не известно. Но тогда я вообще не знал, что этот человек, возможно, единственный свидетель происшедшего.
Зюдов поднял указательный палец.
— Именно поэтому мы и должны нанести ему визит.
— Но это невозможно, синьоры! — воскликнул Розарио.
— Почему?
— Его здесь больше нет. В тот день, когда в газетах появились статьи о таинственной могиле, немецкий коллегиум посетил государственный секретарь Ватикана. Синьоры, с тех пор как я здесь, его преосвященство никогда не приходил в коллегиум! Когда Смоленски вышел из здания, его сопровождал Баварец. Перед домом они расстались. Кардинал сел в темно-синий лимузин, падре Теодорус — в свой старенький «фиат» годов этак семидесятых. И они уехали.
Зюдов схватил телефонный справочник, лежавший на стойке, что-то записал в свой блокнот, а потом вручил Розарио пару купюр.
— Ты нам очень помог. До скорого! — И, обращаясь к Бродке, добавил: — Идемте!
Когда они направились к выходу, Зюдов пояснил:
— Мы должны найти этого падре Теодоруса! Совершенно очевидно, почему его удалили отсюда. Не хотели, чтобы журналисты его расспрашивали. Но то, что за ним приехал именно Смоленски, очень и очень интересно. Вы так не думаете?
Перед входом они сели в такси.
— Виа Пьемонте, 70, — назвал адрес Зюдов.
Машина тронулась.
Бродка искоса посмотрел на Зюдова.
— Вы не скажете мне, куда мы едем?
Зюдов нахмурился.
— Разве я не сказал?
— Нет.
— Извините. Я настолько погрузился в тему, что потерял способность здраво рассуждать. Баварец был монахом-капуцином, как и преподобный падре Пио. В Риме есть место, откуда управляют делами всех монахов-капуцинов, которые есть на планете. Генеральная курия капуцинов на Виа Пьемонте.
Генеральная курия ордена, двухэтажное здание из красного кирпича, построенное в пятидесятых годах, располагалась на улице с очень оживленным движением. У ворот за стеклянным окном сторожки сидел молодой брат. Когда Зюдов изъявил желание поговорить с падре Теодорусом, юный монах недовольно оглядел посетителей и, помедлив, соизволил ответить:
— К сожалению, это невозможно. Падре Теодоруса в генеральной курии больше нет.
— А где нам его найти? — нетерпеливо поинтересовался Бродка. — Я должен это узнать. Речь идет о семейных обстоятельствах.
Молодой привратник поглядел на него участливо и в то же время беспомощно, потом схватил телефонную трубку. Приглушенным голосом он обменялся со своим начальством парой невнятных слов, затем высунулся из своего окошка и сказал:
— Мне действительно очень жаль, синьоры. Я не уполномочен давать справки о теперешнем местонахождении падре Теодоруса. Вынужден просить вас пройти стандартную, как принято в случае семейных обстоятельств, процедуру и письменно обратиться в генеральную курию.
Было очевидно, что привратник просто повторяет чьи-то слова. Он не знал, в чем суть дела, и не понимал, по какой причине ему запретили говорить о местопребывании брата.
— Послушайте, падре, — сказал Зюдов, при этом явно польстив молодому боату. — Мой друг — племянник падре Теодоруса, он приехал из Германии и проделал немалый путь, чтобы повидаться с ним. Может, вы хотя бы намекнете, где его найти?
Привратник задумался. Затем высунулся из окошка и тихо, почти шепотом произнес:
— На вашем месте я бы сначала попробовал поискать в Сан-Заккарии, это далеко отсюда, в Сабинских горах. Там есть монастырь для пожилых братьев, нуждающихся в уходе.
Бродка прекрасно понял, что имел в виду брат, однако, изобразив на лице недоумение, воскликнул:
— Но ведь падре Теодорус не нуждается в уходе! Наверное, все дело в том несчастном случае. Но зачем из-за этого прятать его в доме для престарелых?
Привратник поднял обе руки, чтобы успокоить Бродку.
— Это не дом для престарелых, — возразил он. — Это монастырь для братьев ордена, которым трудно жить в общине. Кроме того, синьоры, я не утверждал, что падре Теодорус находится именно там.
— Верно, — ответил, подмигнув ему, Бродка. — И тем не менее огромное вам спасибо.
В любом случае они вышли на след, по всей видимости, единственного свидетеля таинственных похорон. Но вместе с этим у них зародилось страшное подозрение.
