Пленник словно не обращал внимание на свое плачевное состояние. Есений, вместе с тенями, затащили культиста глубоко в подземелья Школы, в одну из самых защищенных комнат, где приковали к столу. Искусники позаботились о пленнике, этот допросный стол питает сам Вечный, на нем почти невозможно умереть. Сейчас изуродованное тело пленника даже не кровоточило. Борис лишил культиста конечностей не по злой прихоти, а следуя протоколу обезвреживания особо опасных целей. Могущественный искусник способен сотворить сложное искусство даже через ногу, если на ней установлен проводник, каналы источника проходят через все тело. Этот культист был не способен на подобное, но тень перестраховался. Дополнительной страховкой послужил Обруч подавления, артефакт, разработанный самим Тенью, подавляющий мозговую активность цели. Но сейчас артефакт деактивирован.
– Тебе следует опасаться не Магистра, – наклонился к пленнику Есений. – А меня.
Мастер боевых Искусств поднес палец к глазу культиста и проводник засветился, формируя острое жало из чистой силы.
– Серьезно? – улыбнулся этой угрозе культист. – Физические повреждения, так банально? Я живу в страданиях. Боль – мое естественное состояние.
– Есений, – положил Магистр руку на плечо сына. – Оставь это на потом. Я не хочу видеть ничего подобного в твоем исполнении.
– Хорошо, – отстранился от пленника Есений.
– Что известно о культисте? – спросил Гонарда Борис. Он единственный из теней остался с пленником. Остальные тени отправились проверять город на наличие скрытых угроз. – Как он проник в Школу?
Гонард за тем и прибыл, чтобы поведать о пленнике известные факты. Магистр не собирался участвовать в допросе.
– Его зовут Симон Кроя, родом из провинции Криморат, пятьдесят четыре цикла. Два цикла назад Школу закончил его брат, Гриний, и никаких нареканий за ним не числилось. Симон поступил в этом цикле, в корпус преобразования, проверку целителей прошел, особых отклонений обнаружено не было. Эту информацию я передал Девятому, он срочно отбыл в Криморат, проводить расследование.
– Пусть привлечет мою семейку, как соучастников, – вставил реплику культист. – Эти ублюдки никогда мне не нравились.
– Потому что они нормальные люди, а ты ничтожество? – наклонил голову Борис и посмотрел культисту в глаза. Тень уже начал тонко воздействовать на душу пленника. Последователи Культа почти невосприимчивы к физической боли, но вот душевные муки они испытывают, как все. И у культистов очень много болевых точек в душе для воздействия. – Посмотрите, какой бедненький. Не смог смириться с собственной слабостью и решил уничтожить все человечество.
Культист поджал губы. Слабость – самое больное место. Он и правда был готов уничтожить человечество, лишь бы обрести могущество. Этим напыщенным имперцам не понять. Они живут полной жизнью.
– Действительно, – обратился Есений к отцу. – Как этот слабак смог пройти проверку целителей? Его сил не должно было хватить даже до минимального уровня.
– Я полагаю, его источник насильно расширяли долгое время, – ответил Гонард. – Возможно несколько циклов подряд. Весьма болезненная процедура.
– Да что ты знаешь о боли? – вскинулся культист. – Что вообще вы знаете о боли? Живете своей безмятежной жизнью и вам плевать на тех, кто побирается на обочине могущества.
Гонард наклонился к лицу пленника вплотную. Слова культиста сильно разозлили Магистра.
– Это ты, сопляк, ничего не знаешь о боли, – зашипел Гонард ему в лицо. – Я видел столько страданий, что ты себе такого даже вообразить не можешь. Я был у гробницы Владыки в последнем сражении Жертвенной войны. Я видел тысячи смертей! Я с удовольствием наблюдал, как Повелитель отправляет алтарь заточенного бога во Мглу. А ты всего лишь неразумное дитя, которому повезло родиться в мирное время. Но даже пребывая в благополучии ты поддался на манипуляции Культа. Ты жизни еще не видел, а уже грезишь о могуществе. Опомнись! Твоя душа слаба, но только тебе решать, каким путем идти!
– Отец, – обратился Есений к разошедшемуся Магистру. – Мы собрались не за этим. Нам нужна информация.
– Работайте, – бросил Гонард в чувствах и исчез.
– Ха-ха-ха, – развеселился культист. – Видали, как старику душу полыхнуло? Вот придурок.
Есений сформировал проводником на пальце жало и медленно, без замаха, погрузил в глазницу пленника. Он был аккуратен, пострадал только глаз.
– Ублюдок! – задергался культист.
Есений наклонился и посмотрел в уцелевший глаз культиста. Тот был испуган. Он храбрился, как мог, но являлся всего лишь заблудшим мальчишкой, а не полноценным последователем Культа.
– Тебе пора начинать бояться, культист, – обратился к нему Есений. – Ты почти не чувствуешь боли, но прекрасно ощущаешь повреждения. Ты еще стараешься обмануть свой разум, но это ненадолго. Сейчас я начну разделывать твою тушу, а мой друг потрошить душу. Когда мы закончим, ты будешь рыдать, как маленькая сучка, и молить, чтобы мы оборвали твою никчемную жизнь.
