– Все нормально, ребят, – прохрипел Костя. – Это все йод… В лаборатории негерметичные скафандры, так я еще и склянку разбил. Идиот. Не сказал вам об этом, подверг старшего опасности… – он прокашлялся. – Пашка, все будет хорошо. Ты не волнуйся главное. Они тут ни при чем.
– Это они тебя потащили готовить эти дурацкие химикаты и чинить опасные штуковины, – Паша сильнее вжался в кровать, и Костя обнял его.
Лицо блондина источало страшную бледность. Егору стало не по себе. Он почувствовал какое-то резкое, неуловимое чувство, вызывавшее страх и тревогу.
– Он прав, – начал Уорвик. – У нас есть достаточно медикаментов, чтобы помочь твоему другу, – генерал хлопнул по спине Лёшу и увел с собой, но лицо его явно не излучало надежды.
– Друг, – бормотал заплетающимся от страха языком Паша. – Друг, ну ты же не покинешь меня? Не покинешь? Я же никуда без тебя!
– Неправда. Это меня бы давно сожрали дикие псы без твоей крепкой руки, – протянул Костя и залпом выпил всю жидкость из фляги, не отвечая на его вопрос.
– Я глуп. Посмотри, насколько я глуп, – словно и не замечая слов Кости, плакался Паша. – Я даже не знаю, что такое этот изотоп. Что за клеммы, напряжение, омы, какие-то теслы…
Паша еще сильнее заплакал. К нему присоединились и Костя с Машей. Они вместе обняли здоровяка и начали его успокаивать. Когда он слегка пришел в себя, Костя достал из-под подушки справочник по механике. Он показал его Паше и сказал:
– Как только я встану с этой дрянной койки, я, мой друг, возьму тебя, и мы вместе пойдем работать на комплекс. Я покажу все, что знаю. Ты станешь самой большой и самой умной головой в пустоши, пусть она и не совпадает по габаритам с твоим телом.
Они улыбнулись друг другу. Маша расчувствовалась и начала тихо плакать. То были либо слезы счастья, либо слезы горя, но Егор все равно не выдержал и отвернулся, стараясь побороть сильное желание ее обнять и успокоить, но она, к его удивлению, сама потянулась и, как тогда, на поверхности, прижалась к нему.
Вместе они сидели и смотрели, как Костя на пальцах рассказывает Паше основы математики, рисуя на мятом листочке символы. Паша был так этим зачарован, что не проронил ни слова, внимательно следя за бледными пальцами друга своими чуткими глазками. Спустя минуты три пришел Уорвик с ящиком медикаментов и Лёшей, тащившим за собой капельницу и иглы.
Три дня вся группа следила за Костей и подносила ему все, что потребуется. Блондин оказался клиентом нетребовательным, так что никто не жаловался, а только с улыбкой на лице помогал. Лишь Паша сидел рядом в защитном костюме почти круглые сутки. Уорвик сказал всем, кроме Паши, что у Кости тяжелый случай. Он нахватался очень много радиации, так что ходить к нему давал он только в респираторах.
Как оказалось позже, радиационное отравление, вызванное работой в месте, о котором он мало рассказывал, было с ним еще с детства. Почти всем там давали так называемый радицин, который помогал справляться и приглушать последствия облучения разными нестабильными изотопами. Именно этот радицин он и глушил все это время, уже тогда зная, что приближался его час. Изотопы йода в лаборатории дурно мешались с этой странной болезнью, и теперь радицин уже не спасал.
На это время абсолютно все и думать забыли о вылазке наружу. Конечно, топливо на плазмациклы было давно залито в загонщики, но это будто бы совсем никого не волновало. В воздухе повис запах смерти, который все отчетливо чувствовали. Последний день Уорвику было особенно плохо.
Конечно, смерть давно стала для него делом нормальным и обыденным, но ему совсем не хотелось переживать это еще раз. Егора начало тошнить, Лёша ушел в себя и отказывался выходить полдня из комнаты. Одна Маша, вроде, еле-еле держала себя в руках и старалась максимально огородить Пашу от ненужных мыслей.
На четвертую ночь была вахта Егора. Он поднялся в три часа, закинул кипы разлетевшихся от его нервного срыва бумаг по местам и ушел в каюту Кости. Мысленно он готовился к грядущему, но не ожидал, что оно будет столь скоротечно. Хвала небесам, что глупость Паши не дала ему заметить явного ухудшения состояния друга. Егор до сих пор задавался жутко пугающим его вопросом – сколько же нужно было нахвататься радиации, чтобы так быстро и безостановочно умирать.
Вошел он в комнату, еле сдерживая слезы. Костя лежал на койке и смотрел в потолок пустыми и безжизненными глазами. Егор было подумал, что смерть настигла его раньше, но блондин повернул медленно голову и улыбнулся. Ответив ему тем же, Егор сел рядом и попытался вколоть ему очередную дозу стимулирующего препарата. Костя махнул рукой.
– Убери эту дрянь… Все равно лишь переводите важные медикаменты, – Костя тихо, стараясь не спугнуть спящего в паре комнат от него Пашу, прокашлялся и указал пальцем на плотно набитый рюкзак. – Дай мне его, пожалуйста…
