Она тряхнула вожжами, слегка хлопнув кобылу по сытому крупу, и та пошла скорым шагом, постукивая подкованными копытами в слежавшуюся и высохшую под солнцем поверхность дороги. Завертелись, поскрипывая, высокие узкие колеса в резиновых ободьях, коляска легко покатила по дороге, чувствительно подпрыгивая на неровностях.
Покинув поместье, мы оказались на тракте, который сразу повел нас в теснину между двумя горами, за которой вскоре открылась новая долина, широкая и просторная, ограниченная рядом холмов, виднеющихся вдали. Дорога, плавно извиваясь, спускалась в нее, все было видно как на ладони, до самых дальних границ. Виднелись и вспаханные поля, и какие-то сады, и виноградники, и стада скота.
Было видно, что народ здесь отсутствием трудолюбия не страдает. Везде, в полях, в виноградниках, в садах и во дворах ферм возились люди в широкополых соломенных шляпах, навстречу постоянно попадались повозки и тежеки с запряженными в них лошадями и мулами. Люди приветливо здоровались с нами, а мы не забывали приветствовать их.
– Тут же не все время живут, так? – уточнил я, засмотревшись на один явно временного вида полудом– полусарай, прилепившийся к сараю настоящему. На звание настоящего дома это сооружение никак не тянуло.
– Нет, здесь если только заночуют. – ответила она. – Так большинство фермеров в городке живет с семьями. Хотя есть и постоянно живущие, как Аглая, например.
– А Аглая семейная?
– Вдова. Была замужем за Демидом, хозяином «Гарпуна», китобоем, но те с промысла не вернулись четыре года назад. Потом хозяин гостиницы, Семен Пузан, к ней подкатывался, но она ему от ворот поворот дала.
Дорога по горбатому трясучему мостику пересекла быстрый и звонкий ручей, стекавший откуда-то с гор, затем снова запетляла среди бесчисленных садов и полей. Впечатление складывалось, что на этом самом Большом Скате клочка земли так просто не пропало, каждый распахан и возделан. Про это и спросил.
– Так и есть. – подтвердила Вера. – Остров хороший, и земля плодородная, и воды пресной хватает. Так редко бывает, обычно или одно, или другое, или вовсе ничего. Поэтому в такие места жить все рвутся, а когда Первое Расселение шло, еще с Большого Острова, на такие острова в первую очередь плыли.
– А сюда в первую волну заселились?
– В первую. Считай, что с самого начала новой жизни остров. Здесь хорошо жить, тем кто ближе к туркам или франкам – куда труднее.
– А с франками тоже деретесь?
– Меньше чем с турками, но бывает. – ответила Вера. – И еще преступники беглые часто укрываются у них. А их преступники – у нас. К туркам бегать боятся, для них совсем чужие, сразу в рабство продадут, а к нам бегают. Но это не на нашем острове, тут все тихо, дверей не закрываем.
– А в Новой Фактории, например? – уточнил я. – Закрывают?
– Сам не заметил? Там закрывать надо, торговое место, дикий берег, много случайных людей. Там всякое случалось.
– А что тогда здесь все равно с револьверами ходят? – уточнил я, заодно похлопав по кобуре с «кольтом».
– Ну… – она даже запнулась. – Потому что с ними всегда ходят. Мало ли что?
– Понятно.
– Преподобный Савва даже в проповеди говорил, что пренебрежение своей безопасностью – это пренебрежение даром Божьим, то есть жизнь. Если Господь даровал ее тебе, ты должен быть готов защищать ее всеми силами. А если ты не готов, то и дара не достоин.
– Ну… логично. – согласился я.
Но при этом из всего сказанного я сделал вывод, что мои функции как телохранителя здесь точно невостребованными останутся. Ну и хорошо, собственно говоря, в безопасном месте жить приятней.
– А на Большой остров когда?
– В следующий понедельник пойдем. Хочешь посмотреть?
– А как же! – даже вскинулся я. – Наслушался.
– Это правильно, там есть на что посмотреть. – кивнула девочка. – А тебе, кстати, после того, как поселишься, надо будет к полковнику пойти. Он тебюя в ополчение запишет, узнаешь, куда тебе бежать, если тревогу объявят.
– Ну, это понятно. – согласился я. – Военный учет – первое дело. А учения бывают?
– А как же! И если для какого похода ватагу сбивать будут, то могут призвать. – уверено сказала она, после чего дернула меня за рукав: – Во– он, видишь? Дом под самым склоном.
– Ага. – кивнул я, вглядевшись туда, куда указывала ее рука.
Действительно, к самому склону горы прилегала небольшая усадьба – белый дом под привычной высокой тростниковой крышей, чуть поодаль от него два длинных строения, очень напоминавшие конюшни.
– Аглаи усадьба. – пояснила Вера.
– Она там одна живет?
– Нет, еще женщина ей помогает по хозяйству и двое конюхов работают.
Дорога обогнула невысокую осыпь, немного поднялась вверх вдоль склона очередного ручейка и уперлась в открытые по местному обыкновению ворота в невысокой каменной стене, куда Вера уверенной рукой лошадь и направила.
Двор был просторный, хоть и немощеный, с вытоптанной выгоревшей на солнце травой. Хозяйский дом дели его как бы на две части – парадную, на которую мы и въехали, остановившись у самого крыльца, и хозяйственную, которая была сзади, за домом.
