— Очень просто. Я стал оборотнем в самом конце 7-го курса. Сдав большинство экзаменов, на "Превосходно" и "Выше ожидаемого", отправился к дяде, в этот прекрасный дом, поделиться радостью. Но июльская луна решила все иначе. Я и раньше видел, как он перекидывается, но эта трансформация, была очень тяжелой. Я смотрел из окна, как Пий корчится на лужайке перед домом. Дядя сказал, чтобы я не выходил и заколдовал дверь. Но…Он сначала плакал, потом выл от боли. Не до конца перекинувшись, хромая, убежал в лес. А я тупой мальчишка с такими блестящими ТРИТОНами, побежал за ним, желая помочь, думал заколдую его и он спокойно пробудет в безопасности до рассвета. Покажу дяде, какой крутой маг его племянник. Долбоеб, — бывший егерь поморщился от неприятных воспоминаний и продолжил, — ну, он съехал с катушек тогда и укусил меня. Я махал палочкой, кидался Ступефаем, пытался даже призвать Аваду, но ничего из этого не сработало. Он не узнавал меня. Волк вырвал палочку и крутой маг испарился, остался только испуганный беспомощный пацан, измазанный кровью, — мужчина поднял на Гермиону взгляд, который до этого прятал в темных досках, — тогда я понял, что магия работает не всегда, и лучше полагаться на свои руки и ноги, ну пока они при тебе, — он горько усмехнулся и замолчал, смотря куда-то в темноту комнаты.
Гермиона слушала молча, пытаясь представить себя на его месте. Как бы повернулась ее жизнь, если бы ее тогда укусил Люпин? Была бы она сейчас тем, кем она является. Зачем он ей это все вываливает?
— А что твоя семья? — спросила она.
— О-о-о, — егерь заулыбался холодно и с большой долей сарказма. — Моя почтенная семья оплакала своего младшего сына. Ты знаешь, маменька всегда ожидала чего-то подобного с моей стороны, слишком много, по ее мнению, я общался с непутевым ее братом. Им несомненно было жаль потерять весьма перспективного отпрыска, но что поделать. Тварь есть тварь, — равнодушно он пожал плечами.
— Мне начинает казаться, что все, кто уничтожал магглорожденных, просто завидовали нормальности их семей. Только в волшебном мире я сталкиваюсь с такой семейной неадекватностью, — шутка Гермионы прозвучала несколько натянуто, однако Скабиор рассмеялся.
— А что, ты права! Люциусу бы Малфою стоило бы это услышать. Хотя в Шотландии дела обстоят не лучше. Чистокровные сходят с ума или вырождаются. Посмотри на меня, я ходячий позор для своей семьи. Оборотень, егерь, ищейка Волди, очень посредственный штурмовик, а теперь еще и, — он поднял вверх палец связанной левой руки, — увожу их клиентуру! Право, лучше бы маменька с отцом остановились на первом ребенке.
— Ну, не стоит так себя недооценивать, — девушка холодно глянула на него, — один приз войны ты вполне себе выиграл.
— Ты только не подумай, что я жалуюсь, — мрачно усмехнулся он, — тем, кого ты видишь, я стал только по своему выбору. Ну и потому что оборотню в приличные места вход заказан. Зато во всяких гадюшниках тебя примут с распростертыми объятиями.
Гермионе захотелось прикоснуться к нему, и она борола в себе это желание весь длинный монолог егеря. Она знала, что нельзя этого делать. Все, что она могла сказать:
— Угу. Почему ты не остался у дяди?
— Мы поругались. Он на эту заварушку с шестерками Волди смотрел крайне отрицательно, — егерь закусил губу, подбирая слова. — И он очень меня просил подумать. И не делать. Мне нужно было доказать ему. Им всем. Что и оборотнем я чего-то стою. И возьму своё. Тот вчерашний школьник, с талантом зельевара. Он еще тут, он никуда, черт, не делся. Дядя не смог меня убедить. Я вылетал со всех работ, даже если мне удавалось какое-то время скрывать шерсть, то наступал день, когда меня выгоняли. Ну и я решил, что хватит. Пора быть тем, кем меня все считали. Темной тварью.
Повисла тишина. Скабиор понял, что никакой ответной реакции не последует и продолжил:
