Скабиор только легко усмехнулся, нависая над ней и глядя на нее с непередаваемыми эмоциями. Она явно распознала насмешку, но за ней была… мольба, надежда?
Они молча смотрели друг на друга.
Надо заставить себя уйти. Тело её этого совершенно не хотело. Оно требовало избавиться от недосказанности. Оно хотело получить своего егеря в реальности. Почувствовать его внутри на самом деле.
Ты же знаешь, как хорошо может быть, Гермиона. Просто отпусти контроль. Вот же он перед тобой. Живой. Твой враг. Красивый. Такой сильный. Убийца.
Последний раз вздохнув электрический воздух, она сжала всю свою волю в кулак. Не смей делать это, не смей. Рон, свадьба, Гарри, грязнокровка. Ремус, Тонкс. Гермиона как завороженная повторяла про себя молитву, надеясь, чтобы она оказалась напрасной.
Скабиор молча наблюдал за ней. Она видела, как напряглись его пальцы, которыми он удерживал себя в руках. Наверняка, из последних сил старается не схватить меня. Ну же. Чего ты медлишь? Сердце грохотало как безумное. Возьми меня. Его ноздри опять дрогнули поймав новую волну её возбужденного запаха.
Гермиона аппарировала. Скабиор в ту же секунду сгреб руками пустоту.
Глава 4, в которой совсем не важно, что будет дальше
Живительный прохладный воздух вечернего Лондона привычно наполнил ее легкие, едва она появилась на одной узкой темной улочке в центре. Она сделала несколько глубоких вздохов, будто затягивалась сигаретой, стараясь выкачать из легких всякое присутствие этого. Виски, вишневый табак и специи ощущались на языке до того сильно, что ей показалось, что он стоит рядом и буравит ее ледяным взглядом.
Она резко распахнула глаза. Одна. Стук в груди никак не унимался. Слабость в ногах подкосила ее, пришлось прижаться к стене дома. Чуть успокоившись, она зашла в дом, в котором находилась обычная маггловская кафешка, куда они часто ходили с родителями. Кивнула знакомой баристе.
Гермиона глянула на часы над стойкой. Половина девятого вечера, значит Рон, наверное, уже ищет ее. Но она не может идти домой прямо сейчас — надо еще немного остыть.
Девушка заказала латте с мороженым и пошла в уборную, где вызвала патронуса и отправила выдру с сообщением для Рона, что сегодня она чуть задержится в архиве. Из зеркала на нее смотрела незнакомая ей женщина, лишь в общих чертах похожая на нее саму. Пухлые, налитые кровью губы, которые будто бы болели из-за того, что их никто не поцеловал. Яркий, лихорадочный румянец на щеках. Да и глаза — томные, зовущие, искрящиеся страстью — у нее таких отродясь не бывало. Волосы, завитые в аккуратные локоны, сейчас чуть подрастрепались. В целом, она была совсем не той, кого привычно встречала в отражении.
Мда.
Гермиона умылась холодной водой, тщетно пытаясь привести себя в порядок. В голове царил хаос. Как предстать в таком виде перед Роном, дома?! Она не знала. Но не ночевать же тут, в самом деле. Нужно было подумать обо всем, что произошло. И не произошло, тут же вставил внутренний голос. Она даже застонала тихонечко от нахлынувших эмоций, потом пошла в зал и села за столик, спиной к стойке.
Егерь жив. Он нашел ее, заманил к себе и она — просто как идиотка распоследняя — на это попалась, да еще и чуть не… Она махом выпила кофе и заказала еще один и «лучше что-нибудь покрепче». Бариста улыбнулась и принесла ей чашечку кофе и бокал с глотком виски.
Похоже то, что нужно! Девушка пригубила напиток, и он теплым ласковым потоком прошел по ее телу. Отлично, так она еще и спиваться начнет. Ну и что, зато руки перестали трястись.
Может быть, стоит закончить все это прямо сейчас? Дать аврорам координаты. Гарри аппарирует туда, они скрутят его, потом бросят в тесную каменную клетку в подвалах аврората ждать суда. А уж материалов должно хватить на то, чтобы упечь егеря на годы в Азкабан. Откуда он точно не сможет ее достать. Гермиона вяло улыбнулась своим мыслям. Скольких он отдал Министерству, скольких погубил — она помнит, какие слухи ходили о егерях. Особенно о тех, кто был приближен к Грейбеку. Самый херовый из оставшихся. Да и у нее с ним личные счеты. Она почесала шрам, пробегая ногтями по выпуклым буквам, которые не могло свести ни одно волшебство. Грязнокровка по пять галеонов. Сукин ты сын.
Она сжала кулаки. Почему-то волшебница была уверена, что она еще не раз пожалеет из-за принятого сейчас решения. Допив кофе с мрачным видом и расплатившись, она вышла из кафе.
Она аппарировала в гостиную своего дома. Наскоро сняла мантию, повесив ее на вешалку с верхней одеждой, и прошла на кончиках пальцев в спальню. Однако Рон уже спал.
Гермиона быстро прошмыгнула в душ, наложила заклятие неслышимости. Раздевшись, она подумала, что из её юбки можно сшить отличный водолазный костюм. Нервно хихикнув, она наполнила ванную теплой водой и стала бездумно лежать, поглаживая все еще ноющее от желания тело, требовавшее разрядки.
