— Я сам, — задрал нос повыше МакНейр. — Но раз есть время, может, приляжешь пока, — его рука вернулась и вновь легла на ее ладонь. Гермиона здраво рассудила, что, действительно, время пока есть. Девушка устроилась рядом, положив голову на плечо оборотня, хотя, конечно, неплохо было бы им пойти подкрепиться. День у Скабиора явно предстоял грандиозный. И очень тяжелый.
— Болит? — участливо спросила она, уткнувшись носом в пушистые распущенные волосы, которые приятно пахли ее шампунем, который она принесла еще в самом начале своей жизни в его доме. Мерлин. Гермиона потерлась щекой о его плечо. Сложно было в это поверить, но они действительно были здесь, вдвоем. Дома. За минувшие сутки, пока оборотень спал мертвым сном, она так и не смогла осознать, что Скабиор вернулся, что он — по-настоящему — здесь. С ней. Глаза слегка затуманились от с трудом сдерживаемых эмоций. Победа на суде стоила ей стольких сил! Гермиона сильнее вцепилась в руку Скабиора, всей душой веря в то, что они победили. Пустой дом вдруг наполнился ощущением счастья и безмятежности. У них есть не только два часа времени до работы, но — черт — жизнь впереди!
— Ну так, — пожал одним плечом Скаб, напустив на себя беззаботный вид. Как славно, что малышка не слышала его скулеж при пробуждении. — Наложил Обезболивающее.
— А мышцы? — Гермиона вздрогнула, едва вспомнив звук, с которым его тело перестраивалось в другую форму. Оно буквально трещало по швам.
— Ну, — пожал вторым плечом Скаб, решив особо не ныть. Гермиона и так сделала для него слишком много. А боль это всего лишь боль. — Оборотни заслуживают страдания, не так ли?
— Нет, — поспешно ответила Гермиона, заглядывая ему в глаза снизу вверх. — Таких страданий не заслуживает никто.
— Даже егерь? — наморщил нос Скабиор, бросив на нее игривый взгляд из-под ресниц. Гермиона закатила глаза. Раз придуривается, значит, все с ним хорошо.
— Хочешь, массаж сделаю? — приподнявшись на локте, спросила она, осененная идеей.
Крейг призадумался. Если массажем она называет то, что у них было в душевой аврората, то он очень не против. Но лучше бы попозже. В день после Луны у него случались осечки, а посрамиться перед Гермионой было решительно невозможно. Он не успел ничего ответить, как Гермиона взяла палочку и произнесла:
— Акцио, гель.
Непонятная вещица прилетела откуда-то с первого этажа прямо в подставленную руку волшебницы. Скабиор не знал, что такое «гель», но на поверку он оказался железным тюбиком с завинчивающейся крышкой. Он с сомнением глянул на девушку.
— Это растирка, — пояснила Гермиона, откручивая крышку. — Ее используют маггловские спортсмены, когда нужно растереть ноющие мышцы. Думаю, для последствий Трансформации тоже подойдет? — лихо заломила бровь Герми, выдавливая себе в ладошку прозрачную слизь. Маггловским спортом и вообще спортом Крейг не увлекался никогда, все не до того было, а квиддич и вовсе вызывал у него лютую дремоту. Спасибо, хватило во время обучения этих идиотских плясок с метлой. Матчи, на которые сбегался весь Хогвартс, он на младших курсах с удовольствием проводил в пустой гостиной Рейвенкло за книжками, а на старших — с не меньшим удовольствием — в заброшенных классах в компании столь же равнодушных к квиддичу старшекурсниц.
— Повернись, — чистой рукой она побудила его откинуться на спину. Скабиор не особо решительно послушался, лег на живот. Интересно, что эта мазь делает? Гермиона пересела поудобнее, боком к нему, поджав обе ноги под себя. Размазала гель между ладонями. Скабиор смотрел в подушку. Хмурился. Одно то, что о нем, вшивом оборотне, кто-то заботился столь сильно — изумляло до глубины души. Он почувствовал себя максимально не в своей тарелке. И «гель» еще какой-то…
Гермиона начала с его многострадальной спины. На бледной коже выделялись следы от шрамов. Грейнджер в который раз припомнила анатомические атласы, которые изучала в детстве, пока сидела в клинике родителей. Кстати о них. Миссис Грейнджер регулярно интересовалась у дочери, когда же мистер МакНейр сможет прийти к ним в гости вновь. Что ж, теперь Гермиона могла им ответить. Едва она вспомнила их прошлую встречу и лихорадочно-блестящие глаза матери, Герми решила вернуться из страны воспоминаний в реальность, весьма приятную. Пока она все это думала, успела размазать гель по трапециевидной мышце, сейчас сильно напряженной, почти каменной. Бедняга. Она спустилась к ромбовидной мышце, втирая ладонями мазь в кожу. В ту самую кожу, которая в Полнолуние рвалась, пропуская через себя жесткую шерсть. А сейчас она была по-прежнему упоительно горячей, гладкой на ощупь, хоть и украшенной шрамами. Девушка прикусила щеку изнутри, запрещая себе думать о всяком, пока растирала копчик. Ну и его упругую задницу. Точнее, большую ягодичную мышцу, черт! Крейг вымотан Трансформацией, нельзя его… тревожить, да.
