Маггловская мазь потихоньку действовала, реально снимая напряжение в забитых конечностях. Работал гель не так быстро, как волшебные средства, но тоже оказался эффективным. Егерь глаз не открывал, потому что чувствовал, что девчонка безбожно потекла, а он ничего сегодня не мог сделать для того, чтобы помочь ей. Это ранило его самолюбие. Скаб пока не определился с тем, как стоило поступить в такой ситуации.
Гермиона закончила растирание, посмотрела на свои покрасневшие ладони и решила, что надо пойти смыть гель в ванной. Там она, как водится, несколько минут собиралась с силами. Его голое и доступное тело еще стояло перед глазами. И, краснея просто до корешков своих кудрей, она подумала, что очень бы хотела сделать кое-что. Она читала все в книге по оральному удовлетворению: и про технику, и про эмоциональный настрой. И пару лет назад даже потянулась попробовать с Роном, но он тогда отмахнулся прямо в процессе, сказав, что-то типа «а как я потом буду тебя целовать». Естественно, вся ее решительность мгновенно сгинула. Гермиона тогда почувствовала себя ужасно грязной. Но… ведь Скабиор вряд ли так скажет? Да он вчера чуть ей не отлизал, будучи в волчьей форме. Черт! Воспоминание не улучшило ситуацию, но повлияло на решительность. Ей просто захотелось коснуться его, почувствовать так близко, насколько это возможно.
Накрутив себя для смелости, Гермиона домыла-таки руки и вышла из ванной. Скабиор по-прежнему беспечно валялся, может быть, даже задремал. И время еще было…
Прилегла рядом, рассматривая проделанную работу. Мазь почти вся впиталась, только на голени еще остались глянцевито-поблескивающие участки. А в целом картина была завораживающая. Гермиона закусила губу, разглядывая расслабленное лицо Скабиора, в ореоле темных распущенных волос. Тот приоткрыл светлый глаз и посмотрел прямо на нее. Точно — учуял. Сердце пропустило удар. Даже измученный Трансформацией, он оставался самым красивым мужчиной, которого она только видела в жизни. И он был рядом. Живой, почти свободный. Такой…
Эмоции захватили девушку, и, поддавшись им, она бросилась его целовать. К дракклу! Крейг ответил на поцелуй, обхватил рукой затылок, привлекая к себе. Их опять опалило страстью. Гермиона оказалась прямо на нем, и по бедрам мазнула горячая плоть. Она замерла, продолжая целовать его — совершенно себя не сдерживая и всецело отдаваясь во власть похоти. Почувствовала его руку, которая пыталась сорвать с нее трусики. И почти преуспела в этом. Но ведь она хотела попробовать! Сейчас или, нахрен, никогда! Гермиона разорвала поцелуй, окинула безумным взглядом Скабиора, который не понял, чего это малышка сдала назад. Он был уже почти уверен в успехе их предприятия.
А потом охренел еще больше, когда увидел, как Гермиона Грейнджер сползла по нему вниз и зависла прямо над членом, глядя на него, как на сочащийся кровью стейк. И, решительно обхватив рукой, коснулась губами головки, целуя. Скаб глубоко задышал: в самых грязных мечтах он давно представлял себе красивый ротик Гермионы Грейнджер, который бы с такой потрясающей жадностью набрасывался на его хер! И вот реальность его приятно удивила. И позабавила: видимо, Гермиона призвала на помощь всю свою гриффиндорскую смелость, чтобы вот так яростно начать ему отсасывать. Слава тебе, Годрик! И дщерям твоим отважным. А потом она обхватила его губами, насаживаясь на ствол и изнутри лаская его языком. Крейгу быстро стало не до зубоскальства, опять пришлось помянуть мост, чтобы не кончить в ту же секунду. Это было бы унизительно, он чё, школьник какой. Но девчонка явно возмещала неопытность в этом деле примерным тщанием отличницы.
Гермиона постаралась отключить все органы чувств, кроме осязания. Особенно зрение. Она пока не могла смотреть ему в глаза, потому что боялась увидеть там выражение, подобное тому, что увидела на лице Рона однажды. Нет! Гермиона усердно заработала языком, памятуя прочитанное в книге, но ее постоянно отвлекала новизна ощущений. Он оказался удивительно нежным. Приятно упругим. И на вкус совсем не противным. Наоборот. Ей почти снесло башню от вкуса его плоти. Мозг пытался подобрать подходящую ассоциацию, но не мог. Мог ли вкус быть гладким?! Мог ли вкус столь упоительно мягко толкаться в ее рот и ладонь. Она крепче сжала руку и наконец-то выпустила его изо рта, чтобы дать себе немного передышки. Боже! Член свечковал прямо перед ней, а от головки тянулась ниточка слюны, тянулась прямо к ее губам. Гермиона облизнула их. Может ли вкус быть таким любимым?
А еще она не поняла, как его член, объект совершенно отдельный сейчас, мог быть связан с ее собственным телом: каждое ее касание языком по нежной коже отдавалось шквалом приятных ощущений внизу живота. Киска томительно сжималась, бешено пульсируя, словно он был внутри…
