Егерь провел ее через гостиную в ту часть дома, что выходила окнами террасы на озеро. Часть открытой террасы нависала прямо над водой, а вторая часть имела спуск к огромным серым валунам на берегу озера.
Самый ближний камень был огромным, размером с маггловскую машину, а поверхность его была плоской, будто созданной для того, чтобы на ней лежать. Кромка булыжника возвышалась над колеблющейся розовой закатной водой на добрые несколько локтей. Скабиор наколдовал толстый плед, который по мановению волшебной палочки уютно расстелился по камню.
На этот камень и присел егерь, с наслаждением вытянув свои длинные ноги в этих чертовых клетчатых штанах и рокерских ботинках. Он похлопал по месту рядом с собой, приглашая Герми сесть рядом. Валун был очень теплым, чуть ли не горячим, так сильно нагретым летним солнцем. Она села рядом с ним и тут же поняла, как сама устала за этот непростой день.
Как же здесь было красиво! В быстро темнеющем, меняющем цвет с малинового на глубокий сиреневый, небе сияли первые звезды. Вершины гор стали темно-синими и постепенно они сливались с темнотой небосвода. Сумерки летней ночи с ее великолепными запахами разогретой земли, леса и камня царили вокруг.
После пережитого за день умиротворение природы казалось ей бальзамом для натянутых нервов. Здесь было так хорошо, понятно, почему егерь захотел пойти сюда. Они слушали тишину и крики птиц, доносящиеся из леса. Вода тихо плескала о валуны.
— Ты мне скажешь, наконец-то? — спросила волшебница, прервав молчаливое созерцание природы.
— Биллиус Монтеррей, он что-то типа Грейбека, один из самых старых оборотней, которые были в стае. Бывший лидер. От него отвернулись многие, кто пошел за Фенриром.
— И ты?
Егерь усмехнулся тому, как точно девчонка попала.
— И я, — он кивнул. — Погоди меня осуждать, у него идеи были еще более радикальные, чем у Волдеморта, — Гермиона неверяще уставилась на него. — Да-да, Монтеррей хотел каждого мага обратить, чтобы усилить, сделать новую ступень на пути к…эммм… идеальному созданию. Сверхчеловеку. Сверхволку. В пору его молодости, когда это было модно, он зачитывался произведениями Ницше, ты знаешь о ком речь? — он искоса на нее посмотрел.
— Да, но я поражена, что ты знаешь, — Гермиона усмехнулась. Она представить себе не могла егеря на досуге почитывавшего маггловскую философию.
— А я и не знал. Но Биллиус всех так достал этим, что я потом все-таки решил прочитать, когда отсиживался у магглов после падения Волди. Что слишком неожиданно, да? — Он взял палочку и акцио притянул к себе бутылку скотча с кухни. Следом прилетели два бокала. — Будешь?
Гермиона кивнула. Вечер был и без того странным, но ее нервы в доме Болденхейта изрядно пострадали, хотелось немного расслабиться. Егерь разлил скотч по бокалам. Они чокнулись. Гермиона чуть пригубила напиток, памятуя свою поспешность в прошлый раз. МакНейр хмыкнул.
— Это другая версия, правильная. «Ножки Пенелопы» называется.
Девушка чуть было не подавилась. Она явственно почувствовала на своих щеках пунцовый румянец, а на языке терпкий ванильный привкус. Слава Мерлину, вроде как Антилюбовное зелье начало действовать, и присутствие егеря рядом не повергало ее в дрожь. Сейчас куда проще разговаривать с ним.
— Я еще была удивлена, когда осознала, что ты знаешь про гены и мутации. Про это ты тоже читал? — она смотрела на проявляющиеся в воде отражения звезд.
Скабиор пожал плечами.
— У меня было очень много свободного времени, я застрял в Амстере на пару лет. Рядом с моим убежищем был отличный магазин, в котором я иногда занимал книжки для чтения. Честно говоря, магглы и их наука меня поразили, — тихо закончил он.
— Что поменял приоритеты, егерь? — почему-то Гермионе было больно это слышать.
— Ну, да, это был такой нормальный удар под дых, — горько усмехнулся мужчина. — Знаешь, типа вдруг ты понимаешь, что муравьи имеют технологии, чтобы летать в космос, а ты их как бы давил…
Они оба замолчали и отпили из бокалов.
— Расскажи, — тихо произнесла Гермиона.
— У нас с корешами был порт ключ в Амстердам. Я один выжил из всего отряда. Когда выбрался из кучи трупов утром, посмотрел на их куски, подлечил сломанные ребра и кое-как аппарировал в наше убежище, — говорил он весьма спокойно, будто все эти события случились с кем-то другим. — Надо было сваливать из страны, пока все не перекрыли. Ну и сбежал на материк. В Амстердаме мало волшебников, но там сотни тысяч магглов. У них своя атмосфера, знаешь, все эти притоны, наркотики, музыка. Им там очень требовались умелые зельевары, — он иронично хмыкнул.
— Так, ты получается еще и наркодиллер? — вымученно улыбнулась Гермиона. — Есть в этом мире грехи, к которым ты не приложил руку?
Егерь довольно оскалился.
— Ты же понимаешь, чтобы сварить мало-мальски что-то приличное, нужно знать маггловскую химию, вот с нее я и начал. А магглы все это в школе, оказывается, проходят, представляешь?
— Вообще-то, я училась в маггловской школе, впрочем, как и все грязнокровки, — вызывающе воскликнула Гермиона.
— Ты сразу видела два мира? — спросил он, ей показалось, с интересом.
