— Я думаю, что нам бы стоило взять с собой в четверг Гарри или Рона, чтобы они могли поймать его на покушении, с поличным и передать в руки аврората. С тем, что у нас есть сейчас, мы не сможем добиться его заключения, потому что высшие чины его защищают. Это будет очень громкое дело. Если все пройдет удачно, ты не думал о том, чтобы ожить? — выпалила Гермиона.
Мужчина рассмеялся невесело.
— Ожить как кто? Как Скабиор? Он был никем и умер так же.
— Как МакНейр, например.
— Тоже не велика потеря. Хотя подкинуть такую свинью матушке, — даже в темноте она почувствовала, как он оскалился. — Звучит заманчиво, но…Нет! Я не могу переиграть эти партии, Гермиона.
— Но ты бы мог тогда жить нормально! — воскликнула она.
— Что ты имеешь в виду под нормально?
— Не прятаться, быть собой! Я думаю, Визенгамот при рассмотрении твоего дела смог бы за твою помощь в раскрытии убийств пойти на встречу и, например, не сажать тебя в Азкабан, а заменить его на что-нибудь условное.
Скабиор даже умилился тому, как наивно эта девчонка говорила о том, что он мог бы пожелать пойти на суд, что бы что? Жить нормально! Он гиенисто засмеялся, шкурой ощущая ее удивленный взгляд.
— Ты должно быть шутишь? Никуда я не пойду, конечно. Я уже связывался с Министерством, теперь пять лет прячусь от тех же людей, которые нанимали меня в егеря, — скотч его хорошенько расслабил и сильно лаяться с девчонкой не хотелось, остро — как, например, утром — он не стал реагировать. Ему нравилось с ней болтать здесь и сейчас. — Ты думаешь, что имя делает меня собой? Все мои имена мертвы, а я вот он, здесь. Меня более чем устраивает текущая жизнь и работа, как ты можешь заметить, совсем не бедствую.
— Ты продаешь зелья на черном рынке. С твоим талантом, ты бы мог добиться куда большего, Крейг, — скотч знатно пробрал ее так, что она даже назвала его по имени.
— Сомневаюсь, что в лавчонке на Диагон-элле мне заплатят за оборотку больше, чем в той же «Мандрагоре», — егерь лукаво улыбнулся, — с чего ты вообще взяла, что меня это заинтересует?
— Будешь прятаться всю жизнь? — Гермиона сама не понимала, зачем ей нужен этот разговор. Просто она хотела услышать от него что-то…нормальное?
— Вероятно, что да. Ну, или я не знаю, сможешь провернуть амнистию для егерей? — его голос сочился ехидством. Гермиона вспыхнула и, не выдержав, толкнула его в плечо локтем. Мужчина заржал.
— Разве ты не хочешь, ну там пройтись по Диагон-эле без оборотки. Как обычный волшебник?
— Я просрал все свои возможности быть обычным, Пенелопа, — Скабиор говорил на этот раз совершенно серьезно. — Хотя могу попытаться сделать это в другой стране, но не хочу. Уж не знаю, кто я сейчас, но мой дом — здесь. И я точно не собираюсь покорно просить Министерство и уважаемых членов Визенгамота о прощении.
Егерь сделал еще глоток из бокала, а Гермиона тяжело вздохнула. Ей было сложно понять, как можно предпочесть такое существование нормальной жизни. Ведь если бы он был нормальным, простым волшебником, которого она могла бы встретить в «Флориш и Блоттс», например, покупающим какой-нибудь справочник по зельям, то…Может быть, они могли бы общаться. Или там дружить. Она мысленно возблагодарила ночь за ее непроглядную темноту, потому что почувствовала, как щеки начали краснеть снова. Если бы егерь не был егерем. Нет, с их бекграундом все эти размышления совершенно бесполезны. Мы имеем то, что имеем. Он продал нас в Малфой Мэнор. Он — враг.
Какое-то время они оба молчали о своем. В лесу громко запела ночная птица.
— Знаешь, я все эти годы не выбиралась на природу. Когда мы с мальчишками прятались от Пожирателей, то мы несколько месяцев жили в палатке. С тех пор было очень страшно находиться в лесу. Я все время ждала, что нужно будет убегать от того, кто может появиться среди деревьев, — она замолчала на несколько секунд, но потом язвительно добавила, — от тебя, например.
Мужчина хмыкнул:
— А сейчас?
Гермиона задумалась на несколько секунд.
— А сейчас ты здесь и — я не боюсь, — медленно сказала она, пробуя свои слова на вкус. Это откровение ошеломило ее саму, пожалуй, но здесь и сейчас ведьма и правда не боялась его. Более того — она чувствовала себя спокойно, привычно, будто она сидит и болтает с тем же Гарри или Джинн, а не с этим.
— Вот видишь, как полезно иметь ручного волка, — мужчина усмехнулся.
— Ну, когда ты утром капал слюной на продавца, ты не выглядел ручным.
— А каким выглядел?
— Диким. Страшным. Таким, каким я тебя запомнила с нашей последней встречи в лесу.
— И ты говоришь, что сейчас не боишься? — Скабиор склонил голову к ней.
— Думаешь, стоило бы? — Гермиона посмотрела на него в ответ. Два черных контура в зеленеватом не ярком свете луны.
— Завтра — точно да, — она только видела, как блеснули во мраке его зубы, — а сегодня я шелковый, никого не убил и не сожрал, хотя, поверь, соблазн был очень велик.
