Наконец, он разжал зубы и отодвинулся от нее. Широко раскрытыми глазами она наблюдала, как он не вполне здорово улыбается окровавленным ртом. Глаза были темными и безумными, черный зрачок сожрал абсолютно всю радужку. Он усмехнулся, как бы говоря, ну посмотри на себя теперь, и плюнул ей в лицо. Девушка закрыла глаза, принимая это унижение. Она заслужила.
Парень вытер рот ладонью и резко развернулся, направляясь к столу, где лежала его палочка. Рон остановился напротив нее, направил палочку прямо ей в лицо. Ведьма замерла, ожидая чего угодно. Он кинул какое-то заклинание. Губы взорвались болью. Она закричала, прижимая руки ко рту. На пальцах красная кровь.
— Сглаз любовников. Показывает, где чужой касался твоей любви. Посмотрим, как ты понравишься ему такой, — с клокочущей внутри ненавистью сказал он.
Рон смотрел на нее с отвращением, такого выражения она никогда не видела на его лице, где всегда была любовь.
— Убирайся отсюда, — произнес он холодным, чужим голосом и, опустив палочку, аппарировал.
Гермиона опустошенно сползла по стене на пол и зарыдала.
Когда она пришла в себя, то запоздало поняла, что ей нужно посмотреть, что у нее там со ртом, он жутко болел. Девушка прошла в ванную. Увидев в зеркале то, что увидела, ведьма чуть не застонала, но открывать губы было больно. Мягкие ткани полопались, мясо вылезло наружу. И это сделал человек? Не зверь? Рон, ее друг, ее жених. В голове не укладывалось.
Она с горем пополам произнесла Лечащее заклинание, но оно не получилось. Ее губы оказались деформированы, слова произносились не четко. Боль нарастала. Как жаль, что они не хранили никаких зелий. Разве что в сумочке? Там всегда был экстракт бадьяна по привычке, оставшейся еще с Войны.
Герми бросилась к своей сумке, которая так и осталась лежать на полу на кухне. Однако надо правильно произнести заклинание. Притянуть его ей удалось далеко не с первого раза, около получаса она, плача от боли, пыталась совладать с дикцией, произнося — Акцио бадьян.
Однако бутылек-таки вылетел к ней в руки. Она развинтила крышку и капнула пипеткой пару капель на раны. В глазах потемнело от нахлынувшей яростной боли. Жгло очень сильно. Она глубоко дышала, пережидая неприятные ощущения. На глазах кровь перестала идти, раны запеклись во что-то удобоваримое.
Волшебница вернулась в ванную, посмотреть в зеркало. Выглядела она отвратительно, конечно. Корки цвета тухлого мяса на месте рта. Гермиона вздохнула. Наверное, этого Рональд и добивался. Он всегда был очень ревнивым, и такое признание не могло его не разозлить. Дааа, в Мунго с таким не обратишься.
Гермиона пошамкала остатками, корочки угрожающе натянулись. Значит, трогать их еще рановато. Потом она снимет их и сможет колдовать. Кроме того…ей надо собрать свои вещи.
В горле противно защипало. Собрать вещи. Вернуться к родителям. Но как им показаться в таком виде? Ладно, чуть позже она попробует сделать иллюзию.
Долгие часы она бродила по больше не своему дому, с понурой головой, собирая свои вещи. Слава бороде Мерлина, некоторыми заклинаниями она владела невербально, например, она могла уменьшать предметы. Этим она и занималась, забирая из немногочисленных комнат частички себя. Складывая их в свой сундук, на который наложены чары незримого расширения.
Девушка подивилась тому, сколько вещей у нее скопилось. Вроде здесь они жили вместе всего пару лет, а она очень сильно ими обросла.
Гермиона поморщилась, вспомнив, как они впервые переступили порог снятого ими домика. Который был только в их распоряжении. Молодые и счастливые. Любящие друг друга. А она все разрушила.
В изнеможении ведьма упала на кровать, откинулась на спину и закрыла глаза. Мысли тут же зароились в ее голове.
Очевидно, Рон больше с ней общаться не будет.
Очевидно, он сейчас направился к Гарри.
Значит, скоро он и Джинн узнают и начнется…
Она не хотела их терять! Рыдания вновь рвались из ее груди, она старалась не шевелить губами, только жгучие дорожки слез текли из глаз на их — так и не ставшее супружеским — ложе. Чертов егерь!
Любовь такая, какая она может быть. Вспомнились слова мамы. Если она и такая тоже, то не надо ей никакой любви лучше. Жили себе и жили. Зачем ей понадобилось портить это все?! Ради кого??? Она накручивала себя все больше и больше плакала. Ей казалось, что за всю свою жизнь она столько не рыдала, как после встречи со Скабиором.
Ты и только ты — виновата во всем. Во-первых, надо было применить Обливиейт сразу, как только начались эти сны. Во-вторых, надо было притащить его в Аврорат и сделать все, чтобы он сел в Азкабан. Голос разума звучал неумолимо. Но теперь, конечно, уже поздно.
Да я и так всё знаю! — хотела закричать, но не смогла. Только только надрывное мычание вырвалось из ее гортани.
Замученная противоречивыми эмоциями и мыслями, Грейнджер не заметила, как уснула.
Проснулась. Голова чувствовалась безумно гулкой и далекой. Глаза болели, их слепило он высохших слез. Кое-как продрав глаза, Герми встала с кровати. Она посмотрела на часы. Время было около двух часов ночи. Надо же, как ее вырубило.
