– Да, просто невероятно, правда? Я покопалась немного, пока вас не было. Порылась в Интернете, но в прессе об этом до сегодняшнего дня не было ни слова. Иначе говоря, двенадцать дней назад Шевалье вряд ли мог быть в курсе сегодняшних событий.
– А если у него есть там знакомые?
– В Судане? А заодно и на Кубе, коли на то пошло?
– Ты права, – признал Николя. – Это ни в какие ворота.
Люси сделала глоток вина:
– И представь себе, серьезные беспорядки разразились в Судане в 2013-м, а потом в 2016 году, и по тому же поводу: рост цен на основные продукты питания. Тогда я поинтересовалась этой историей с вирусом на Кубе. И тут опять: в 2013-м и 2016-м случились эпидемии холеры, остальные были намного раньше. А что до больших разливов Сены, таких как нынешний, то был один в 1910-м, конечно, а потом в 1955, 1982 и 2016-м.
Шарко молча слушал. Он допил свой стакан и налил еще.
– Похоже, 2016-й – черный год, – заметил заинтригованный Николя. – И что?
– Ну… я не знаю, но все эти события не уникальны, они повторяются, причем циклично. А когда что-то повторяется, значит в основе обязательно лежит последовательность причин, в принципе одних и тех же. Такие времена года, как осень или зима, вызывают выпадение осадков. Дожди пропитывают землю. Реки вздуваются и в конце концов выходят из берегов. Я знаю, это неопределенно, неточно, но все происходит именно так, верно? А что, если Шевалье нашел… я уж не знаю, связь между всем этим? Какой-то фокус, который позволяет предсказывать события, готовые повториться?
Николя покачал головой:
– Чтобы Шевалье открыл некий механизм, который еще не обнаружили метеорологи и эпидемиологи, несмотря на свои знания, мощные компьютеры и математические модели? Сама подумай, это невозможно. И потом, черт возьми, Люси, ну, допустим, есть такая штука, а она наверняка есть, но где связь с лабораторией в доме у Демоншо? Там, под землей, не предсказания или вероятности. Там пальцы в банке и генетические наборы, которые непонятно для чего нужны!
Люси пожала плечами:
– Знаю, знаю. Но я уверена, что все связано.
Они убрали со стола и отправились спать. Франк решил, что проведет воскресное утро в Бастионе вместе с Паскалем, пытаясь разобраться с накопившимися за последнее время документами. Но вторую половину дня он собирался посвятить семье, прежде чем вернуться к работе в понедельник. А Николя хотел встать пораньше и отправиться в одном только ему известном направлении.
Он посмотрел на часы. Скоро полночь. Слишком много мыслей в голове, слишком много неизвестного. Когда он наконец забрался в тепло постели, его телефон пискнул. Он тут же посмотрел на экран. Сигнал пришел с фальшивого профиля на Facebook, который он так и не убрал. Анжель Бенласори только что получил согласие на прием в друзья от Ролана Казулуа, дружка Одри. Прилагаемое сообщение гласило:
«Анжель, да, конечно, я помню тебя по юрфаку. Извини за предыдущий отказ, ты же понимаешь, эти автоматические сообщения… Добро пожаловать на мою страницу. Расскажешь, что с тобой стало? Примешь меня в друзья? С дружеским приветом, Ролан».
Николя хмыкнул:
– Ага, помнишь ты меня. Брехун.
Он включил лампу у изголовья и вышел на сегодняшнюю ленту Казулуа. Ишь ты, да он из немногих избранных: в профиле значились всего двадцать три друга. В статусе было указано: «В отношениях с Одри Спик». Николя замялся, прежде чем просмотреть ленту – собственно, зачем? – но любопытство взяло верх.
Казулуа регулярно постил сообщения. Он никогда не публиковал собственных фотографий, но выкладывал с комментариями картины дикой природы, лагун, цветов, и было непонятно, в чем область его интересов. Жил он на Таити. Если точнее, в Папеэте.
Николя поерзал на стуле: значит, Казулуа со своей огненной шевелюрой обосновался на другом конце света, а не во Франции, как он думал. Почему он уехал? И как давно?
Он выкладывал видео или старые фотографии себя с Одри или одну Одри с комментариями, которые не оставляли никаких сомнений в его любви к ней. Даты и ситуации чередовались как-то беспорядочно. Праздник в Марселе в 2008 году. Они вдвоем перед палаткой на одном из этапов GR20[83] на Корсике в 2013-м. Она, уткнувшаяся носом в стакан с молоком дождливым утром 2007-го. Он, ребенком. Она, подростком… И так далее. Воспоминания, иногда интимные, выставленные в Паутине. Самое недавнее фото было выложено едва ли не час назад – он и Одри на скамейке, рядом присевшая передохнуть птичка.
Были и просто сообщения, где он писал, как сильно ему ее не хватает, а она отвечала в комментариях, и так
Николя было стыдно проникать в эту странную интимную жизнь, нечто вроде электронного крика, гласящего: «Мы вдвоем, но вы можете посмотреть, потому что вам позволено». Заинтригованный, он продолжил свое внедрение, желая узнать продолжение. Когда Казулуа уехал? Почему? Собирается ли вернуться? Чем ниже Николя спускался по страницам, тем дальше он уходил во времени. Потом он обнаружил разрыв в информационной ленте, временну´ю дыру, деление на «до» и «после».
