– Рожденная в крови. Поклявшаяся на крови, – тихо сказала Ария.
Ее губы тронула робкая улыбка. И взгляд на нее не должен был доставить мне столько… удовольствия. Я отпустил Арию и выключил свет. Плакать она перестала. Наконец ее дыхание стало размеренным. Конечно, уснуть я не мог, но и выйти из комнаты мне нельзя. Если бы кто-то увидел, как я околачиваюсь по особняку вместо того, чтобы трахать молодую жену, возникли бы вопросы. Никто никогда об этом не узнает.
Прислушиваясь к ровному дыханию Арии, я гадал, удастся ли мне хоть немного поспать. Раньше никогда не спал в одной комнате еще с кем-то. Мой сон был чутким. Я всегда был начеку, опасаясь, как бы кто не воткнул мне нож в спину или в глазницу. Если рядом находились посторонние, и речи не шло о том, чтобы ослабить бдительность.
Но Ария моя жена. И если честно, она не представляла для меня угрозы. Не потому, что слабее – это неважно, если бы захотела тайком отравить меня – а потому что Ария не производила впечатление человека, который способен серьезно кого-то ранить, а тем более убить. Она совсем не такая.
Я начал потихоньку расслабляться. Ария все так же спокойно дышала. Ее глубокому сны не мешали никакие кошмары из прошлого. Я надеялся, что ее сон останется таким же непорочным.
Что-то мягкое пощекотало мне нос. Открыв глаза, я уставился на золотые нити волос. Я прижимался к миниатюрному телу Арии, закинув одну руку на ее тонкую талию. Она совершенно расслабилась в моих объятиях. Как я мог заснуть рядом с ней? До этого дня в моей постели не позволялось спать ни одной женщине. Я думал, что не один месяц пройдет, прежде чем привыкну и смогу нормально выспаться в одной постели с женой.
Блядь! Ария моя жена.
И до сих пор девственница, черт бы ее побрал.
Я приподнялся на локте. Она не пошевелилась. Светлые ресницы сверкали на млечной белизне фарфоровых щек, губы слегка приоткрылись. Чертово совершенство, вот кто она.
Под моей ладонью ее живот размеренно приподнимался и опускался на каждом вдохе и выдохе. Я чувствовал тепло ее тела сквозь то маленькое ничтожество, что она на себя нацепила. Мне захотелось скользнуть рукой ниже, между ее ног, чтобы почувствовать тепло там. Хотелось почувствовать его пальцами… и членом. Блядь! Член тут же вернулся к жизни.
Я хотел обладать Арией, взять то, что принадлежит мне по праву. Теперь она моя. Моя жена. И именно поэтому во мне росла потребность защищать ее – даже от себя самого – и это самая трудная задача.
Дыхание Арии изменилось, живот под моей ладонью напрягся, а затем и вся она вытянулась в струнку. Она боится меня и того, что я могу с ней сделать.
– Отлично, ты проснулась, – пробормотал я.
Ария еще сильнее напряглась и медленно открыла глаза. Сжав ее бедро, я перевернул ее на спину, чтобы лучше видеть лицо. Даже заспанная, без грамма косметики, с всклокоченными волосами, Ария выглядела потрясающе. Она задержалась взглядом на моей груди и покраснела. Хоть для меня в новинку проснуться в постели с женщиной, но все же опыта у меня более чем достаточно, в отличие от Арии, которая впервые оказалась с мужчиной. В лучах раннего утреннего солнца ее волосы отливали золотом. Я потрогал одну прядку, удивляясь ее шелковистости. Все в ней было мягким, гладким, шелковистым – манящим прикоснуться, вызывающим жажду обладать.
– Скоро в дверь постучится моя мачеха с тетками и остальными замужними женщинами нашей семьи, чтобы собрать простыни и перенести их в столовую, где, несомненно, все остальные уже ждут начала гребаного представления.
Румянец стал еще ярче, она сильно смутилась. Сама невинность, совершенная моя противоположность, она в полной моей власти. Ария опустила взгляд на рану у меня на предплечье.
Я кивнул.
– Моя кровь даст им то, чего они хотят. Но от нас ждут подробностей. Я искусный лжец. Но сможешь ли ты лгать всем подряд, глядя в глаза, даже своей матери, когда будешь рассказывать о нашей брачной ночи? Никто не должен догадаться о том, что произошло. Это будет выглядеть как слабость с моей стороны.
Слабость. Обо мне говорят разное. Но не называют слабаком. Я никогда не колебался, легко резал и калечил людей. Я должен был не колеблясь взять Арию, не обращая внимания на ее страх и слезы. Надо было, чтобы не видеть ее испуганного лица, поставить ее раком и трахнуть. Именно этого от меня ждут.
– Слабый, потому что не захотел насиловать свою жену? – дрожащим голосом спросила она.
Я непроизвольно сжал крепче пальцы на ее талии. Изнасилование… мы оба знали, что никто в нашем мире не станет это так называть. Что бы я ни сделал с Арией, все посчитают это моей привилегией, моим законным правом.
Я натянуто улыбнулся.
– Слабый, потому что не взял то, что принадлежит мне. Традиция кровавых простыней у сицилийской мафии это в равной степени и доказательство чистоты невесты, и безжалостности мужа. И как ты думаешь, что это обо мне говорит? Ты полуголая лежишь в моей постели, беззащитная,
Ария со страхом посмотрела на меня.
