Никогда не целовалась. Вся моя. Только моя. Я прижался губами к ее губам, и Ария резко подняла руки к моей груди, как будто хотела оттолкнуть, но не стала. Я чувствовал кожей, как дрожат ее ладони. Чтобы не напугать ее, попытался смягчить поцелуй, но это было чертовски трудно – быть нежным и медленным, когда все, чего я хотел – обладать этой женщиной.
Я провел языком по ее приоткрытым губам, и Ария робко ответила. В ее прекрасных голубых глазах промелькнула неуверенность, но я не дал ей времени накрутить себя. Я перехватил инициативу, и ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться мне. Ее тело, ее вкус разожгли тлеющие угли моего желания в полыхающий пожар. Даже стараясь сдерживаться, я усилил натиск, углубляя поцелуй. Пальцы на ее щеке дрогнули. Хотелось пробежаться ими ниже, приласкать и изучить каждый дюйм ее тела. Я оторвался от нее прежде, чем потерял бы контроль. Ария ошалело смотрела на меня, облизывая губы. Щеки у нее раскраснелись, а губы распухли.
Как же я ее хотел! Сквозь туман похоти пробился стук. Я перекатился на край кровати и встал, благодарный за то, что нас прервали. Ария резко выдохнула. Я мельком взглянул на нее, заметив, что она удивленно пялится на мой стояк.
– У мужика должен быть стояк, когда он просыпается утром рядом со своей женой, тебе так не кажется? Они хотят шоу, они его получат. – Мои тетки, кузины и особенно Нина жаждали новых сплетен, которые могли бы скрасить их унылое существование. Если они только заподозрят, что я не тронул Арию, набросятся на нас как кровожадные гиены. – Иди и возьми халат, – приказал я.
Ария тут же послушалась, соскочила с кровати и бросилась в ванную. Должен признать, что ее боевой дух, проявленный прошедшей ночью, понравился мне куда больше, чем вот такое послушание.
На глаза попались фальшивые пятна крови на простыне, и на миг я почувствовал сожаление. Семья не зря настаивала на традиции кровавых простыней, особенно отец. До сих пор помню простыни после его брачной ночи с Ниной, а я тогда был совсем ребенком.
Вздохнув, подошел к столу и начал собирать оружие. Стук становился все настойчивее, но мне было плевать. Ария вернулась, облаченная в длинный белый шелковый халат. Она принесла с собой разрезанный корсет и с любопытством наблюдала за тем, как я пристегиваю кобуру на голое тело и ножны на предплечье, прикрывающие порез. Прежде чем подойти к двери, я поправил стояк, так, чтобы он стал еще очевиднее. Это даст гарпиям моей семьи еще один повод для пересудов. Ария снова опустила взгляд вниз на мой пах, и румянец к ее щекам вернулся.
Обняв себя руками, она отошла к окну. Она была такой хрупкой и невозможно прекрасной.
Оторвав от нее взгляд, я распахнул дверь, за которой с нетерпением поджидали Нина, Косима и Эгидия. За ними толпились женщины из наших с Арией семей.
Все они жадно оглядывали меня с головы до ног. Некоторые делали вид, что смущены, хотя явно наслаждались зрелищем. Что неудивительно – ведь большинство замужем за старыми мудаками.
Только Нина демонстративно игнорировала меня раздетого, но я хорошо ее знал и заметил, как она нервно сглотнула. Невозможно не выучить мимику и жесты человека, если в курсе подробностей его интимной жизни. Поскольку она замужем за моим отцом, этого я насмотрелся достаточно.
– Мы пришли собрать простыни, – торжественно произнесла она, злобно улыбаясь.
Я пропустил их внутрь.
Расталкивая друг друга локтями, женщины наперегонки рванули вперед, чтобы первыми оказаться у кровати. Заметив пятно, они начали перешептываться, а затем посмотрели на Арию, которая заёрзала под их внимательными взглядами. Она и так была смущена. Я задумался, насколько сильнее она смутилась бы, если бы это были настоящие свидетельства потери ее невинности.
Нина с Косимой стянули простыни, отвратительно хихикая, так что у меня чертовски разболелась голова.
– Лука, – деланно возмутилась Нина, – никто не учил тебя быть нежным со своей девственной невестой? – Опять это ебучее хихиканье.
Я стойко выдержал взгляд Нины, холодно улыбаясь.
– Ты замужем за моим отцом. Неужели он производит впечатление человека, который учит своих сыновей быть с
В ее улыбке стало еще меньше искренности, а в карих глазах мелькнул животный страх. Вероятно, в этой комнате никто не знал, что ей приходилось терпеть.
– Пропустите меня! – заорала Джианна и ворвалась в комнату. Ей, как и всем незамужним девушкам, заходить сюда запрещено, но, разумеется эта девчонка плевать хотела на запреты. Сначала она увидела простыни, а потом перевела взгляд голубых глаз на Арию. На лице Джианны отразились волнение и страх, и моя злость по отношению к ней поубавилась. Она беспокоилась за сестру.
Джианна повернулась и свирепо посмотрела на меня, вероятно, рассчитывая напугать. В ответ я вопросительно изогнул бровь, и эта малявка шагнула ко мне, как будто на полном серьезе собиралась со мной что-то сделать.
