– Никто не узнает. Я никому не скажу.
– Почему я должен тебе верить? У меня нет привычки доверять людям, особенно тем, которые меня ненавидят.
Ария потрогала порез на предплечье, взгляд ее потеплел.
– Я тебя не ненавижу.
Кому, как не ей, ненавидеть меня? Теперь, когда она стала моей, я ни за что ее не отпущу. Она останется в заточении в золотой клетке. Да, гарантированно к ней никто не применит насилия – я дал себе слово – но Ария до конца своих дней обречена на жизнь без любви и нежности.
– И ты можешь доверять мне, потому что я твоя жена. Я не выбирала этот брак, но в моих же интересах извлечь из этого союза максимум. Предав твое доверие, я ничего не получу, но, продемонстрировав свою преданность, выиграю многое.
В этом она права. Инстинкт самосохранения подсказывал ей попытаться завоевать мое доверие – даже если это изначально провальный план. Она в моей власти и нуждается в моем расположении. Ария была умна, но не знала о степени коварства моих дядей и кузенов. А я отлично их знал.
– Мужчины, ожидающие в гостиной, – хищники. Они охотятся на слабых и больше десяти лет ждали признаков слабости от меня. Как только заметят, тут же набросятся.
Моя дядя Готтардо так и не простил меня за то, что я раздавил горло его сыну. Он только и ждет возможности со мной расквитаться.
– Но твой отец… – Ария нахмурилась.
– Если отец подумает, что я слишком слаб, чтобы контролировать Семью, он с удовольствием позволит им меня разорвать.
Отцу по большому счету плевать на меня. Я должен гарантировать продолжение рода. Я жив, пока он считает меня достаточно сильным и жестким. Как только ему покажется, что я дал слабину, что не достоин занять место Дона, он усыпит меня, как бешеную собаку.
– А что насчет Маттео?
Отец не теряет надежды, что Маттео почувствует вкус крови, как только перед братом замаячит шанс стать Доном в обход меня. Ему ни за что не понять, что мы с Маттео связаны не прагматическими соображениями или необходимостью. Мы не враги. Мы с братом готовы друг за друга умереть. Отец же ненавидит своих братьев, впрочем, они ему платят той же монетой. В живых он оставил их потому, что того требовала честь. И, конечно, ему как Дону чертовски приятно отдавать им приказы, наблюдать за тем, как они ползают у его ног и всеми силами стараются ему угодить.
– Я доверяю Маттео. Но он импульсивен. Он может погибнуть, пытаясь защитить меня.
Ария кивнула так, будто понимает меня. А может, в самом деле понимает. Как женщину, в большинстве случаев ее ограждали от жестокости нашего мира, но это не значит, что она ничего о нем не знает.
– Никто во мне не усомнится, – заверила она. – Я дам им то, что они хотят.
Я недостаточно хорошо знал Арию, чтобы судить о ее умении лгать. Медленно приподнявшись, сел, чтобы как следует осмотреть жену. Она лежала на спине, волосы разметались по подушке, а очертания груди сквозь тонкую ткань ночной сорочки бессовестно меня дразнили. Ария заинтересованно пробежалась взглядом по моему торсу, и в трусах стало тесно. Когда наконец наши глаза встретилась, на щеках у нее расцвел румянец.
– Когда придут гарпии, тебе следует надеть нечто посущественнее, чем это жалкое подобие ночной сорочки. Не хочу, чтобы они видели твое тело, особенно бедра. Пусть гадают, оставил ли я на тебе отметины, – сказал я, задержавшись взглядом на ее розовых губах. – Но мы не можем скрыть от них твое лицо.
Я сполз ниже и наклонился над Арией, собираясь поцеловать, но она закрыла глаза и дернулась, будто ожидая удара. Одна мысль о том, чтобы поднять руку на собственную жену, вызывала у меня отвращение.
– Ты уже во второй раз думаешь, что я собираюсь тебя ударить, – тихо попенял я ей.
– Я подумала, ты сказал… – в замешательстве посмотрела она на меня.
– Что? Что все ожидают увидеть на твоем лице синяки после ночи со мной? Я не бью женщин.
Даже Грейс с ее талантом выводить меня из себя я никогда не трогал. Все детство и юность я слышал надрывные стенания матери, а после ее смерти – и Нины. Для себя в браке такого не хотел. Если почувствую желание кого-нибудь ударить, вокруг полно врагов, есть из кого выбрать.
– Разве смогу я поверить, что ты способна всех убедить, будто мы консумировали брак, если ты продолжаешь шарахаться от каждого моего прикосновения?
– Поверь, дерганье убедит всех еще больше.
– Думаю, ты можешь знать об игре во власть больше, чем я ожидал. – Я ухмыльнулся.
– Мой отец – консильери, – просто ответила она. Ария оказывается, не только красива, но еще и умна.
Я прикоснулся ладонью к ее щеке. На этот раз Арии удалось не вздрогнуть, но она все равно напряглась. До того, как снова разозлиться, я напомнил себе, что она еще не привыкла к мужским прикосновениям. То, что я стал ее мужем, никаким волшебным образом не сделает для нее такую близость комфортной.
– Я хотел сказать, что твое лицо не выглядит так, будто тебя целовали.
Ария выпучила глаза.
– Я никогда…
