– Она приближается, и очень быстро. Нам нужно убираться отсюда, пока можно. Надо вернуться за дорогу. Ее построили римляне, так что через нее Фимбулвинтер не перейдет. Наверное, Фрэнсис Гиббонс нашла выход из Алфавитного дома. Она точно волшебница, и притом сильная. Происхождение сказывается. Ни за что бы не поверила, что Фимбулвинтер может наступить так быстро.
– Что такое Фимбулвинтер? – спросила Сьюзен, которая твердо стояла на одном месте, хотя все остальные уже поглядывали назад, готовясь к отступлению.
– Это как самое сильное похолодание в середине зимы за всю историю, – ответила Вивьен. – Фимбулвинтер будит существ, которых лучше не тревожить, и зовет сюда. До самого рассвета вся местность вокруг станет непригодной для жизни. Счастье, что здесь еще военная зона, иначе к утру все окрестные фермы были бы полны замороженными покойниками, разорванными на части.
– А как же Мегана? – спросила Сьюзен и с вызовом посмотрела прямо в глаза Мерлину. – Мы что, бросим ее там?
– Мы все равно не сумеем добраться до нее вовремя, – сказал Мерлин, отводя взгляд. – Даже мы не можем противостоять Фимбулвинтер. Разве ты не чувствуешь? Прости, но нам придется поставить на этом деле крест. Уна тоже уходит.
Мороз усиливался с каждой минутой. Дыхание клубами пара вырывалось изо рта Сьюзен, пока она оглядывалась по сторонам. Лунный свет стал очень ярким, его ледяное сияние залило все кругом, заглушив теплые желтые лучи автомобильных фар и полицейских фонариков. Небо искрилось и сверкало так, словно воздух наполнился кристалликами льда.
– Все назад, к машинам! – крикнул Мерлин. – Пересчитайтесь и выезжайте, построение на дальней стороне дороги!
Он поднял рацию и повторил приказ. Люди бросились бежать: пронизывающий холод, нагрянувший неожиданно, и сверхъестественно-яркий лунный свет вызвали у них панику.
Не побежала лишь Сьюзен. Она поставила на землю сумку для крикета, помеченную инициалами лорда Питера Уимзи (бабушка Мерлина подарила ее Дороти Сэйерс, а когда та умерла, сумка вернулась к дарительнице и через много лет попала к ее внуку), и достала из нее меч Кларент. Он был вложен в старинные тяжелые кожаные ножны, окованные зеленоватой бронзой, но Сьюзен вынула его из них. Инкрустированная слоновой костью рукоять уверенно легла в ее ладонь. Казалось, этот меч ковали специально для Сьюзен и, больше того, она как будто уже держала его в руках.
Она помнила его тяжесть, а он помнил ее руку.
Сьюзен подняла Кларент над головой, и ей показалось, что она вдруг выросла, а все вокруг уменьшились в размерах.
– Сьюзен!.. – вскрикнул Мерлин и рванулся к ней, но Вивьен удержала его, и он не сопротивлялся.
– Старуха и Фрэнсис Гиббонс не принесут в жертву Мегану, – заявила Сьюзен, повернулась и пошла к подорванному туннелю.
Ей навстречу пробежали подполковник Лерень и ее водитель. Их волосы и камуфляжные куртки уже обледенели, глаза выпучились от страха.
Сьюзен полезла по завалу наверх. Она чувствовала, что холод окружает ее со всех сторон, но меч не давал ему проникнуть внутрь. Знакомый жар кузнечного горна был заключен в его стали, хотя по клинку не пробегали языки пламени и он не светился.
– Сьюзен!
Она обернулась на зов. У входа в туннель стоял Мерлин, а с ним Вивьен и Руби. Остальные – и книготорговцы, и полицейские – бежали к машинам, часть из которых уже разворачивалась, ревя двигателями.
– Возвращайся! – крикнул Мерлин.
Сьюзен кивнула, понимая, что он имеет в виду не сейчас, а потом. Мерлин, Вивьен и Руби тоже повернулись и побежали, кроша ботинками лед, который выступал прямо из бетонного пола, словно пруд замерзал в замедленной съемке.
Держа перед собой меч, Сьюзен скользнула в узкую щель между завалом и потолком туннеля и двинулась вперед, силой воли отодвигая с дороги камень так, чтобы он не падал на нее.
Ледяная закалка. Меч, закаленный в ледяной воде горного ручья; лучшая закалка.
Пробка из щебня оказалась длиннее двадцати футов, и Сьюзен пробиралась сквозь завал медленно, где бочком, а где и ползком. Битый батский камень отвечал ей, но не так, как сланец Конистона: он не пропускал ее сквозь себя, а лишь расступался перед ней, раздвинутый ее волей. Она не знала, как это у нее получается, но стоило ей сосредоточиться, и камень раздвигался перед ней, давая пройти, и снова сходился за ее спиной.
Она опять чувствовала зов Конистона, хотя и не такой сильный, как раньше. Может, ей помогал противиться ему Кларент или то, что она не проходила сквозь камень, а лишь раздвигала его перед собой. Но все равно сопротивляться зову было нелегко.
