Уна открыто заявила, что Сьюзен, наверное, забрала Дикая охота, и это даже к лучшему. Эванджелина не высказывалась так категорично, но, судя по всему, тоже считала, что это разумный и не вполне нежелательный исход. Среди начальства Сен-Жаков только Зои и Хелен сочувствовали Мерлину, да и Вивьен тоже: он потерял возлюбленную, а она – подругу. Инспектор Грин очень удивила его, подарив ему свое карманное издание «Силы позитивного мышления» Нормана Винсента Пила и заверив, что Сьюзен непременно вернется, – она, Грин, в этом уверена.
– Я правда верю, что она вернется, – сказал Мерлин в морозный воздух.
Чистая, бодрящая прохлада ничуть не походила на страшный, пробирающий до костей мороз Фимбулвинтера. Но Мерлин все равно проведет здесь не больше часа, а потом вернется в коттедж к Жассмин, где будет греться на кухне и слушать ее уверения в том, что Сьюзен обязательно вернется домой, как делал все последние дни. Хотя Мерлин и не находил у Жассмин дара предвидения, ему очень хотелось ей верить.
– Кто вернется? – раздался голос с другой стороны ручья.
Голос Сьюзен.
Мерлин уронил удочку и сиганул прямо в ручей, спотыкаясь, перешел его вброд и выбрался на остров. Капли текли по его лицу, синяя корнуоллская толстовка стала черной от воды, а в карманах вельветовых брюк трепыхались пескарики – забавный подарок от хранителя ручья.
Сьюзен стояла на своем троне, держа обеими руками Кларент, острие которого уткнулось в камень. На ней была та же одежда, в которой Мерлин видел ее в последний раз, только не пыльная и рваная, а чистая, будто новая. Да и сама Сьюзен выглядела красивой, здоровой и полной жизни.
– Я сейчас, – сказала она и так легко воткнула меч в камень, будто резала ножом сыр.
Когда на поверхности остался только крупный изумруд, служивший навершием эфеса, она наступила на него, и он исчез.
Сьюзен спрыгнула с трона и обняла Мерлина, хотя тот и был мокрым с головы до ног.
– Я надеялся, что ты придешь сюда, – прошептал Мерлин после затяжного поцелуя. – Кое-кто уже подумал, что тебя забрала Дикая охота.
– Не совсем, – ответила Сьюзен, крепко прижимая его к себе; они поцеловались еще раз, и она продолжила: – Я пошла к отцу, потому что должна была это сделать. Он хотел, чтобы я… стала им, в общем-то.
– Что?
– Он говорит, что устал, – пребывание в плену Саутхо подорвало его силы, и… правда, я не понимаю, как такое возможно… но он хочет уйти куда-нибудь и стать кем-то другим. Но для этого я должна занять его место и стать…
– Старухой Конистон, – закончил за нее Мерлин. – Но ведь ты не Древняя владычица, я точно знаю. Если бы ты стала ею, то не была бы сейчас здесь, значит ты – это все еще ты. – И он поцеловал ее снова, словно проверяя свои ощущения.
– Я все еще я, – самодовольно подтвердила Сьюзен, отрываясь от губ Мерлина, чтобы глотнуть воздуха. – Я действительно вышла от отца сама собой. Я сказала ему, что еще молода и не хочу забирать его власть и величие, прежде чем проживу свою земную жизнь. Я не смогу стать Старухой Конистон, пока не состарюсь по человеческим меркам.
– И он…
– Не возражал, – сказала Сьюзен. – Кто-то из вас говорил мне, что для Древних время течет не так, как для смертных. Я попросила у отца отсрочку, и он согласился так просто, словно мы решили перенести какое-то дело на завтра.
– Сколько он тебе дал? – с тревогой спросил Мерлин и прижал ее к себе еще крепче.
– Сто лет, – ответила Сьюзен, рассмеялась и так стиснула Мерлина в своих объятиях в ответ, что он едва не задохнулся. – Сто лет! И он забрал обратно те силы, которые дал мне! Я снова обычный человек!
– Правда? – недоверчиво спросил Мерлин; его левая ладонь легла ей на плечо – Сьюзен чувствовала тепло его пальцев сквозь перчатку и свою одежду.
– Ну да, я вижу в темноте, – призналась Сьюзен. – Может быть, еще какая-нибудь чепуха при мне осталась. Как мама? С ней все в порядке? Я хотела вернуться пораньше, но… в отцовских глубинах так легко потерять счет времени.
– С Жассмин все в порядке, – сказал Мерлин. – Она сказала мне, что ты вернешься. И испекла пудинги к Рождеству. Много пудингов.
Читателем меня сделали мои родители, Генри и Кэтрин, – своим примером и тем, что всегда давали мне книги и обеспечивали к ним доступ. Это, конечно, было необходимым условием для того, чтобы стать писателем, необходимым ученичеством, которое продолжалось на протяжении всей моей читательской жизни.
А еще родители всегда поддерживали мое стремление писать. Начиная с детства, когда я еще совсем маленьким сочинял очень короткие рассказы, из которых собирал книжки, затем, когда со мной случилось «чудо одной книги», и заканчивая безмятежными днями, когда меня стали называть «плодовитым» и «давно зарекомендовавшим себя».
«Лукавые книготорговцы Бата» – первый роман, который никогда не прочитает мой отец, профессор Генри Никс, скончавшийся 2 февраля 2022 года в возрасте 84 лет. Я очень обязан обоим своим родителям по многим причинам, и мне невероятно жаль, что отец не сможет проглотить эту книгу за один присест, как он делал это обычно.
